чей-то обезглавленный труп; мы перепрыгнули через него. Нагнувшись на
бегу, я подхватил за волосы валявшуюся в луже крови голову и швырнул ее
в ближайшего к нам солдата. Тут впереди послышался стук копыт и частый
ритмичный лязг; навстречу нам мчалась испуганная лошадь, волоча по
мостовой запутавшегося ногой в стремени всадника в чешуйчатом доспехе.
Доспех не спас его — из груди торчал обломок копья; голова в шлеме
билась о булыжники, издавая тот самый лязг. Не знаю, был ли то
лангедаргец или йорлингист. Мы проскочили под носом у бегущего
животного; на миг оно отсекло нас от наших врагов, позволив выиграть
пару ярдов. Я увидел на другой стороне улицы висевшую на цепях
гигантскую жестяную кружку — вывеску какого-то кабака. Замка на воротах
не было. Не были закрыты и ставни на окнах, но внутри было темно. Скорее
всего, в кабаке еще шла гулянка, когда началась тревога; затем народ
разбежался — а может быть, погасил свет и забаррикадировался внутри. Что
ж, придется рискнуть. Я устремился к воротам.
Есть! Они легко распахнулись, и мы с Эвьет вбежали внутрь. Еще
прежде, чем ворота закрылись за нами, я заметил на их внутренней стороне
железные уголки, куда вкладывается засов. Но где теперь искать этот
засов в темноте? Лунный свет, падавший через окно, слабо озарял длинную
скамью, стоявшую возле ближайшего стола. "Помоги!" — крикнул я Эвьет, с
трудом отрывая тяжеленную скамью от пола. Девочка, быстро положив
арбалет на стол, подхватила другой ее конец; стало немного легче.
— Закрываем! — крикнул я. — И-раз — и-два!
Мы рывком приподняли скамью и с грохотом обрушили ее на ворота,
водрузив на место засова как раз в тот момент, когда первый из наших
преследователей попытался вломиться внутрь. Он опоздал на ничтожную долю
мига — но все-таки опоздал. Ворота тут же затряслись от ударов, но я
знал, что теперь им так просто их не высадить. Окна же, даже если выбить
стекла, были слишком узки, чтобы через них мог влезть взрослый мужчина в
доспехах.
Мы тяжело дышали, особенно Эвьет, которой пришлось во время этого
забега выложиться больше, чем мне. Но расслабляться было рано. Кабак
отнюдь не был неприступной крепостью — недаром клиенты и хозяева убежали
отсюда. Здание деревянное, и, если солдаты не смогут высадить дверь, они
его просто подожгут. Тем более что факелы у них есть.
Однако у каждого подобного заведения, помимо главного входа — для
клиентов, всегда имеются выходы с обратной стороны, которыми пользуются
хозяева и обслуга. Я тихо сообщил это Эвелине, и мы ощупью двинулись
между столами через погруженный во тьму зал в направлении прилавка.
Внезапно Эвьет остановилась и дотронулась до моей руки. "Тут кто-то
лежит!" — прошептала она.
Я нащупал тело ногой и наклонился, почувствовав винный запах. У
меня мелькнула мысль, что это пьяница, который набрался слишком
основательно, чтобы бежать даже перед лицом смертельной опасности;
собутыльники, конечно же, бросили его, спасая собственные жизни (хотя
едва ли они внятно представляли себе, где надеются укрыться). Однако тут
же я понял, что не слышу его дыхания, а затем мои пальцы влезли в мокрое
и липкое. И это было не вино.
Следующий мертвец сидел за столом, навалившись на него грудью. Еще
чья-то голова с длинными немытыми волосами свешивалась со скамьи…
Подошвы наших сапог ступали по кровавым лужам и липли к полу. Не знаю,
сколько там всего было мертвых. Чтобы оценить картину в целом, надо было
зажечь огонь, а, хотя кремень и огниво были у меня с собой, я не хотел,
чтобы враги увидели нас через окна. Скорее всего, гулянка была в полном
разгаре, когда солдаты ворвались внутрь. Может быть, в первый миг их
даже спьяну приняли за своих… Потом те, кто еще мог твердо стоять на
ногах, побежали прочь от смерти, в сторону прилавка — но знали ли они,
где там выход, успел ли хоть кто-нибудь из них таковым воспользоваться?
Похоже, что этого не успел сделать даже хозяин. Во всяком случае, скорее
всего именно им был толстяк в фартуке, найденный нами в проходе за
прилавком. Его закололи, пригвоздив к дощатому полу его собственным
вертелом.
И тут, как раз когда мы проходили мимо пригвожденного трупа, тяжело
заскрипели доски, и колеблющийся багровый свет, идущий снизу, обрисовал
квадрат открытого люка. Мы замерли. В следующий момент из люка показался