Выбрать главу

снимая по несколько урожаев в год, но с учетом стоимости транспортировки

это абсолютно не рентабельно. Наконец, там можно было бы оборудовать

военный форпост — если бы на свете существовала другая держава,

способная конкурировать с Империей на море. Но, похоже, кроме варварских

племен на юге и на востоке, в мире больше никого нет. Таким образом,

Изумрудные острова не представляют для Империи никакого интереса.

— Так там никто не живет?

— Если верить легенде, когда экспедиции, обследовавшей архипелаг,

пришла пора возвращаться, четверо членов экипажа отказались плыть назад.

Это были судовой врач, один из офицеров и двое старых матросов. Капитан

велел арестовать бунтарей и во главе вооруженной команды три дня

прочесывал джунгли, но они так никого и не нашли. В конце концов,

опасаясь, что в экипаже найдутся новые дезертиры, капитан прекратил

поиски и велел отчаливать. Возможно, желающих остаться действительно

было бы больше, если бы не тот факт, что остающиеся обрекали себя на

жизнь без женщин. Из-за этого об этих четверых распускали потом мерзкие

сплетни, обвиняя их в противоестественном грехе… На самом деле это

чушь. Почему-то все верят в добровольный целибат монахов, принимаемый

ими ради весьма нелегкой жизни по монастырскому уставу, но при этом не

верят, что можно согласиться на целибат ради райской жизни на чудесном

острове!

— А известно, что стало с этими четырьмя потом? Они живут там до

сих пор?

— Новых экспедиций к Изумрудным островам не было — желающих их

финансировать не нашлось. Но до наших дней мог дожить разве что офицер,

он был самой молодой из них. Ведь с тех пор прошло уже больше тридцати

лет.

— Дольф… А ты бы хотел уплыть на Изумрудные острова?

Я вновь тяжело вздохнул.

— На луне я бы тоже побывать хотел, а что толку? Ты представляешь

себе, сколько стоит снарядить морской корабль, нанять команду, да еще

закупить все, что необходимо для долгой жизни на острове, где нет ни

металла, ни ремесленников?

— А как эти четверо обошлись без дополнительных закупок?

— Очевидно, взяли какие-то инструменты с корабля. А может, их не

смущала перспектива жить, как южные дикари. Но, в любом случае, они -

это они, а я — это я. Меня не устроит просто срывать сочные плоды и

нюхать цветочки. Я ученый. Мне интересно изучать природу, а не только

любоваться ею. Хотя одно и не исключает другого.

— Да, — мечтательно согласилась Эвьет, — наверное, это было бы

здорово… Только я бы не могла отправиться туда, даже если бы у меня

были деньги на корабль. У меня остаются недоделанные дела тут.

Не требовалось уточнять, какие дела она имеет в виду. И пусть ее

вера в благородство Ришарда подорвана — ее счета к Карлу это не

отменяет.

— Ты хоть чуть-чуть согрелась? — спросил я.

— Н-наверное, — ответила Эвьет без особой уверенности. Ей

приходилось хуже, чем мне — я-то стоял в воде только по пояс.

Я вытащил из сумки мокрую холодную колбасу, отрезал большой кусок.

— Поешь.

— Что-то не хочется.

— Надо как следует поесть. Станет теплее.

Пока мы жевали без аппетита холодное мясо, я обратил внимание, что

тьма уже не такая непроглядная, как раньше. Подняв голову, я различил

вверху бледное, чуть розоватое кольцо между верхним краем колодца и

нижним краем его конической крыши. По краям крыши уже можно было

разглядеть доски.

— Светает, — констатировал я.

— Если только это не пожар, — возразила Эвьет.

— С чего ты взяла, что это пожар? Свет ровный и не настолько

красный.

— А ты разве не чувствуешь запах гари?

Я его совсем не чувствовал, но поверил ей на слово. Я уже знал, что

ее обоняние острее моего. Жизнь в лесу тренирует органы чувств.

Что ж, пожар в захваченном и разоряемом городе — дело вполне

обычное. Хотя что-то рановато. У солдат явно не было времени как следует

все разграбить. Впрочем, они могли поджечь какие-то дома, где жители

слишком хорошо забаррикадировались внутри. Но это риск, что огонь

перекинется на соседние строения — кажется, в Лемьеже довольно много

деревянных построек… Возможен, однако, и такой вариант, что поджоги

устраивают сами лемьежцы, дабы хоть так испортить праздник

торжествующему врагу.

Сам по себе пожар, даже если он охватит окружающие площадь дома,