дотягиваясь до веревки, и трижды дернул ее. Почти сразу же веревка
трижды дернулась в ответ. Я подошел к вороту с торца и, немного выждав,
навалился на ручку. По сравнению с ведром воды, двенадцатилетняя девочка
весит не так уж и мало — и наполнившееся ведро, кстати, тоже ведь
поднималось вместе с ней. Я с усилием перехватывал ручки, чувствуя
ноющую боль в руках и текущий по спине пот.
И вдруг у меня за спиной раздался громкий треск, а потом — хрусткий
звук удара. Я вздрогнул; ручки ворота едва не вырвались из скользких от
пота и крови ладоней, но я все же успел снова ухватить их. Эвьет, должно
быть, пережила не лучший миг, когда веревка резко дернулась, готовая
обречь ее на падение — но, надо отдать ей должное, девочка не
вскрикнула. Я, не имея возможности даже освободить руку для меча — одной
бы я ворот не удержал — быстро бросил взгляд через плечо, отчаянно
надеясь, что это не враги. Впрочем, я бы даже затруднился определить,
кто является нашим худшим врагом в этот момент — йорлингистские солдаты
или, как в Комплене, уцелевшие местные.
Но, похоже, на сей раз тревога была ложной. Просто в развалинах
сломалась и рухнула очередная прогоревшая балка.
Наконец я втащил Эвелину наверх, помог ей выбраться из колодца и
забрал у нее сумки. Она внимательно осмотрелась по сторонам, ежась в
мокром костюме. Мы вытряхнули воду из сапогов и кое-как выжали одежду на
себе.
— У тебя кровь, — заметила Эвьет.
— Ерунда, ободрался о веревку… Впрочем, перевязка не помешает.
Вот тебе заодно и практическое занятие.
К счастью, моя мазь для заживления ран не пострадала после всех
купаний. С сухим перевязочным материалом дело обстояло хуже — что ж,
придется сушить его прямо на руках. Под моим руководством Эвьет смазала
и перевязала мои ладони.
— Куда теперь? — спросила она.
Я посмотрел на мутно-желтое солнце, проступавшее сквозь сизый
туман, словно пятно мочи сквозь несвежую простыню, и прикинул положение
сторон света.
— Не знаю, какие ворота отсюда ближе и все ли из них открыты, -
сказал я, — но, в конце концов, Нуаррот на востоке, так что идем туда.
— Мы все еще направляемся в Нуаррот?
— У тебя есть идеи получше? Не догонять же тех, от кого мы еле
спаслись здесь?
Эвьет подумала.
— Пожалуй, ты прав, — решила она. — Он все еще мой сеньор. А у нас
теперь нет даже коня. Пошли.
Мы прошли между уцелевшими домами и двинулись по улице. Идти в
мокрой одежде и хлюпающей обуви было не слишком приятно, но все-таки
лучше, чем стоять в ледяной воде. Мертвые здания по обе стороны глядели
на нас пустыми глазницами окон, раззявив в безмолвном крике беззубые рты
выбитых дверей. Трупов на мостовой, как и в Комплене, было не очень
много, но кровь в лужах была еще свежей, и ее тяжелый железистый запах
порою даже забивал запахи пожаров. Те из мертвецов, что при жизни были
победнее, лежали в своей одежде и даже обуви: мародерам достался слишком
большой кус, особенно учитывая предыдущий рейд по окрестным селениям, и
они проявляли разборчивость. Но, опять же как и в Комплене, то тут, то
там попадались свидетельства остроумия победителей. Так, через одну из
узких боковых улиц было перекинуто копье, уложенное противоположными
концами в окна третьих этажей с разных сторон улицы. На это копье были
насажены — перпендикулярно улице, лицами в одну сторону — трое
близнецов. Мальчики примерно четырех лет от роду. Убийцы попытались
проткнуть их совершенно одинаково и придать им одинаковые позы; все трое
клонили голову на левое плечо.
Повсюду было по-прежнему противоестественно тихо. Так не бывает
даже на кладбище, где шепчутся листья на ветру, стрекочут кузнечики в
траве и чирикают птицы. Лишь человеческий город может сделать смерть -
абсолютной. Впрочем, кое-какая жизнь оставалась и здесь. Поперек улицы
лежал, раскинув отечные ноги, труп толстяка с размозженной головой, и
две крысы лакомились остатками его мозгов. Та, что поменьше, подъедала
серые комочки, разбрызганные по мостовой, а та, что побольше, по пояс
втиснулась в дыру в черепе. Они не сочли нужным прервать свое занятие,
когда мы проходили мимо — словно чувствовали, что теперь настало их
время.
Вдруг из темноты подъезда слева выступила бледная безмолвная
фигура, протягивая ко мне какие-то бело-красные отростки, мало похожие