подвесила добычу к своему импровизированному поясу.
Следующие две ловушки, однако, оказались пустыми, но их мы
проверили больше для проформы — в такую теплую погоду мясо все равно
нельзя долго хранить. Затем Эвьет завела меня в малинник; кусты были
усеяны сочными крупными ягодами, и мы с удовольствием угостились. Тем
временем я уже начал воплощать в жизнь свое решение научить Эвьет
кое-чему полезному, причем не без практической отдачи — я описал ей,
какие травы мне нужны и от чего они помогают, а она припомнила, что
такие действительно растут в этом лесу, и показала мне пару полянок, где
я смог пополнить свои запасы. В общем, мы вернулись в замок довольные и
нагруженные трофеями. Птицу, конечно, надо было еще ощипать и зажарить;
к тому времени, как мы подкрепились более существенным образом, чем в
малиннике, и сложили оставшееся мясо мне в котомку, солнце уже
подбиралось к полудню.
— Ну, пора ехать, — решительно объявил я. — Что ты хочешь взять с
собой?
— Кроме арбалета и ножа, в общем-то и нечего, — пожала плечами
Эвьет. — Волчью шкуру только жаль тут бросать.
— Ладно, тащи ее сюда, — решил я; в смутные времена не стоит
отказываться от вещи, которую потом можно будет продать или обменять. -
У меня левая седельная сумка почти пустая, постараемся упихать.
Эвелина убежала и через некоторое время вернулась со шкурой на
плечах. Та оказалась практически цельной, с хвостом, почти достававшим
до земли, когтями на лапах и даже зубами в пасти; верхняя челюсть
торчала над головой Эвьет наподобие капюшона. Размеры клыков, да и
вообще волка в целом, впечатляли. Не хотел бы я встретиться с таким
матерым зверем, имея в своем арсенале возможность сделать лишь один
быстрый выстрел (чтобы вновь натянуть тетиву арбалета, нужно крутить
ворот довольно долго). А ведь с ним совладала девочка, которой тогда еще
и десяти не исполнилось! Причем сумела не только убить, но и дотащить до
подходящего для разделки места, и содрать шкуру, не особенно ее
повредив. Даже если она прежде видела, как такое проделывает отец или
брат — результат был более чем достоин уважения.
После изрядных усилий шкуру все-таки удалось утрамбовать так, что
она влезла в сумку почти вся — только пустоглазая зубастая голова
осталась болтаться снаружи. Покончив с этим, я принялся седлать коня,
которого Эвьет тем временем критически осматривала.
— Хороший конь, — подвела она итог своей инспекции. Конь и впрямь
был хорош: красавец почти исключительно вороной масти, однако с белым
пятном на лбу, в белых "чулочках" и, что придавало его облику особый
стиль, со светлыми гривой и хвостом. Но главное — это был быстрый,
сильный и выносливый скакун. — Как его зовут?
— Никак не зовут, — ответил я, затягивая подпругу. — Конь и конь.
— То есть как? — изумилась Эвьет. — Коней всегда как-нибудь зовут.
Тем более породистых. Их, как и людей, называют сразу после рождения.
— Я не присутствовал при его рождении, — усмехнулся я. — Сказать по
правде, я его нашел.
— Нашел? Коня?
— Ну да. Вместе с рыцарским седлом и сбруей. Очевидно, его прошлый
хозяин был убит, не знаю уж, кем и при каких обстоятельствах… Конь,
видимо, уже не первый день бродил бесхозный, истосковался по нормальному
уходу и охотно подпустил меня к себе.
— Все равно. Надо было дать ему какое-нибудь имя.
— Единственный смысл имени в том, чтобы отличать объект от
множества ему подобных, — наставительно изрек я. — Если бы у меня было
несколько лошадей, тогда, конечно, нужно было бы дать им всем имена. А
так — зачем?
Но Эвьет не прониклась этой логикой.
— Этак ты скажешь, что и мне имя не нужно, раз, кроме меня, с тобой
нет других девочек! Такой хороший конь заслуживает имени. Если ты не
хочешь его дать, это сделаю я.
— Это сколько угодно, — я поставил ногу в стремя и запрыгнул в
седло. — Не гарантирую только, что он станет откликаться.
— Привыкнет — станет, — уверенно возразила Эвьет. — Так, как же
тебя назвать? Ну… пожалуй… отныне ты будешь Верный!
— По-моему, такое имя больше подходит для собаки, — заметил я.
— Почему? Разве твой конь не был верен тебе?
— Ну, в общем-то был, с тех пор, как я его нашел. Хотя не скажу,
что его верность подвергалась серьезным испытаниям. Я ведь хорошо с ним
обращаюсь. Бывало, что и на собственном ужине экономил, чтобы ему овса