встречу такой уж необходимой.
— Ты уж смотри, не подведи старого друга, — добавил Пьетро уже
серьезно, с нажимом. — Не болтай почем зря, что нас тут встренул.
— Знамо дело, — торопливо подтвердил крестьянин, — мне в ваших
краях и задерживаться-то не с руки, я ж дальше еду… и спешу,
вообще-то…
— Ну ладно, брат. Поболтал бы еще с тобой, да, гляжу, ребятушки мои
притомились, нас дожидаючи. Так что и впрямь, езжай себе с богом.
— Да, да, поедем мы… Рад был свидеться…
Когда подвода вновь тронулась, провожаемая угрюмыми взглядами
"ребятушек", я все еще не чувствовал себя в безопасности и сидел
вполоборота, чтобы видеть, что творится позади. Особенно меня беспокоили
лучники. Но никто не попытался стрелять нам в спину; Пьетро махнул рукой
в сторону леса, и спустя считанные мгновения вся банда бесшумно
растворилась в чаще.
— А ведь они собирались нас убить, — констатировал я. — Не просто
ограбить, а убить всех. И поступают так с каждым, кто попадает к ним в
руки, иначе барон быстро узнает, что шайка вовсе не уничтожена.
— Да, Дольф, — кивнул Жером, — вот ведь как вышло, а? Я тебя взял,
думая, что ты, коли что, меня спасешь, а получается, что я тебя спас…
Я не понял, звучит ли в его тоне упрек, но поспешил заметить:
— Я бы им без боя не дался. Но обошлось без кровопролития — вот и
хорошо… Не думал, признаться, что ты солдатом был.
— А то как же? Десять лет под знаменами его светлости герцога
Йорлинга… В деревне-то и тогда, в начале войны еще, житье было не
малина. Вот я и записался… думал, может, богатство завоюю… а то и
титул…
— И как тебя жена отпустила, — усмехнулся я.
— А нешто этот дурень слушал? — впервые подала голос Магда. — Я уж
говорила ему, уйдешь — ждать не буду…
— Ну и?
— Ждала, конечно, куда денешься? Где другого-то возьмешь? Он уходил
— мне уж тридцать годков стукнуло, старуха совсем… такая и в мирную
пору кому нужна, а тут еще мужики по армиям разбежались… Где твой
титул-то, лыцарь недоделанный? Скажи спасибо, живой вернулся, и с
руками-с ногами…
— Да нет, поначалу-то оно даже и неплохо было, — ответил, словно
защищаясь, Жером. — И платили справно, и добыча кой-какая бывала…
накопить, правда, ничего не выходило. Не будешь же за собой целый воз
таскать. Да и деньги тоже — только своих же в искушение вводить… Один
у нас такой правильный был, лишней кружки не выпьет, все откладывал — ну
его прямо в палатке ночью и прирезали. А так — пропьешь, в кости
проиграешь, все какое-никакое удовольствие. Неровён час убьют завтра,
так и пропадет все впустую… А потом все хуже и хуже пошло.
— Поражения?
— Да и победы тоже бывали — а что толку? Нам жалованье задерживают,
говорят, у врагов возьмете. А им, ну, грифонцам то есть, то же самое про
нас говорят. Вот и выходит, что кто кого ни побей, а взять с побитых
нечего… И подкрепление тоже все жиже. Сначала-то я в большом полку
служил, нами цельный граф командовал, и при ём рыцарей десять дюжин, да
к ним легкие конники, а уж нас-то, пехоты, вообще без счету. Через
четыре года вполовину осталось, это вместе с новыми-то. А потом на
Тагенхаймском поле нас собственная конница и стоптала, и добро бы еще в
тумане, а нет, при ясном солнышке… Я тогда чудом уцелел. Кое-как
собрали новый отряд, в нем и сотни не было. С тех пор уж я крупных битв
не видал, все по глухомани какой-то рыскали. Засады, бывалоча, делали -
на обозы, на караваны… Встречали грифонцев такими же кучками: если нас
больше — мы их гоняем, если их — они нас… а коли поровну, так,
бывалоча, просто сойдемся так, чтоб не вплотную, друг друга облаем
по-черному, ну и расходимся. Сегодня возьмем какую крепостишку поплоше,
завтра приказ — уходить из нее, а послезавтра опять велят ее брать.
Зачем, почему? То начальство ведает, а нам знать не положено… Под
конец уж нас шешнадцать оставалось, жалованье мы уж и не помнили когда
видали, что у местных отберем, тем и сыты — а у местных уж тоже по три
раза все отобрано… и офицеров давно не видали, окромя капитана нашего,
и вестовых даже никаких со штабными приказами… И вот наскучили нам
такие дела, приступили мы к капитану, говорим — мы, мол, его светлость
Ришарда безмерно уважаем, но пущай он нам или платит, или идет к
такой-то матери. А капитан нам — мол, недолго осталось продержаться,
идет новое перефар… рефармав…