церемонясь, разорвал до конца уже пострадавший рукав. Так и есть — порез
через все предплечье, кровь течет непрерывно, похоже, задета вена — но,
к счастью, именно задета, а не вскрыта по всей длине, иначе… но все
равно удивительно, что Эвьет не отрубилась раньше. Я сдернул с нее пояс,
затянул жгут ниже локтя. Кровотечение остановилось почти мгновенно -
так, уже хорошо. Теперь можно обработать и перевязать рану…
Наконец я закончил свое дело и убедился, что девочка в
безопасности. Она не открывала глаза, но я знал, что обморок перешел в
сон, и ей нужно восстановить силы. Пока я занимался ее раной, я
действовал быстро и четко, как всегда в таких случаях, не отвлекаясь ни
на какие посторонние мысли. Но теперь… теперь я вдруг почувствовал
безмерное облегчение оттого, что успел. Что жизни Эвелины больше ничего
не угрожает. Ну то есть ничего — это, конечно, сильно сказано, покажите
мне такое место в Империи, где человеку может ничего не угрожать (разве
что в могиле, припомнились мне слова Эвьет) — но, во всяком случае, от
потери крови она не умрет. И это чувство совсем не походило на обычное
профессиональное удовлетворение от хорошо сделанной работы, как с
предыдущими моими пациентами. Пожалуй, мое облегчение было слишком уж
безмерным, учитывая, что рана была простой, меры — стандартными, а
помощь — своевременной. Просто снова — теперь уже не во сне, а наяву — я
почувствовал, насколько меня пугает возможность ее гибели. Уже не просто
сожаление о смерти достойной личности, но страх личной потери…
Нет, негоже это, совсем негоже — испытывать страх за чужую жизнь.
Мне никто не нужен. Мне — никто — не нужен…
Она назвала меня другом, вспомнилось мне. Да ладно, это просто
фигура речи. О какой дружбе можно говорить, если я в два с половиной
раза старше ее? И, главное, после смерти учителя мне не требуются
друзья. А ей? Ей, может, и требуются. Но это уже не мои проблемы, не так
ли? Через несколько дней, в Нуарроте, мы расстанемся. Скорее всего -
навсегда, если только когда-нибудь случайность не сведет нас вместе
снова. Я так решил, и я так сделаю.
Я аккуратно положил рядом с девочкой ее арбалет. "Арби". До
сегодняшнего дня я не знал, что у него есть имя. Возможно, она боялась,
что я стану над этим смеяться, сочтя слишком наивным и детским. Однако,
если верить легендам, имена своему оружию дают не только маленькие
девочки, но и самые прославленные рыцари.
Помня о своем нежелании ночевать рядом с трупами, я кое-как
подогнал к повозке сонных быков, запряг их и, погасив выдававший нас
факел, поехал вперед — сперва по бездорожью, дабы кровь на колесах
стерлась о траву, а затем все же вырулил на освещенную луной дорогу.
Голова уже почти не болела — должно быть, пережитое напряжение помогло
организму избавиться от яда, выбросив его вместе с потом. В этом смысле
даже для Эвьет есть польза от ее кровопускания. Что это была за отрава,
любопытно? Уж конечно, не продукт химической лаборатории — крестьянам
такое раздобыть негде. Скорее всего — препарат какого-нибудь растения,
например, сок снотворного мака.
Спать, впрочем, все равно хотелось; несколько раз я вскидывался,
когда мои глаза закрывались, но в итоге так и задремал, сидя на передке
— и, возможно, проспал бы до утра, если бы испуганная мысль не выбросила
меня прямо из середины сна. Жгут! Его нельзя держать слишком долго. Я
повернулся к Эвьет, поднял ее руку и развязал пояс. Некоторое время я
наблюдал за повязкой. Кажется, все нормально, кровотечения нет. На
всякий случай я все же оставил ее руку в поднятом положении, очень
мягко, не пережимая сосудов, привязав к борту телеги. И еще одно важное
дело, о котором я чуть было не забыл — перезарядить использованный ствол
огнебоя. Покончив и с этим, я вновь удовлетворенно сомкнул глаза — как
мне показалось, на несколько минут, но, когда я открыл их, утреннее
солнце уже светило сквозь легкую дымку, а быки все еще шагали по дороге
без всяких понуканий — впрочем, термин "плелись" будет здесь более
уместным. Им, конечно, тоже требовался отдых.
Впереди показались домики очередного села — не такого крупного, как
то, где мы обедали накануне, но, кажется, все же достаточно большого,
чтобы в нем остановиться (я пришел к выводу, что рассказанное Жеромом
все-таки было правдой). Проехав мимо обширного кладбища и нескольких