откажите, заставьте век бога молить…
— Тихо все! — рявкнул я. Причитания смолкли, но не совсем, а до
шелестящего шепотка. — Я действительно лекарь, но я не лечу бесплатно. С
тобой, хозяйка, я рассчитался за твое гостеприимство, а если что
недополучила — возьмешь с телеги. Но всем прочим я ничего не должен. Так
что…
— Вестимо, не бесплатно! — перебили меня.
— Забесплатно только кошки родятся!
— Мы заплатим! Заплатим!
— По кроне за больную! — заломил я цену, слишком высокую даже для
города. Можно было, конечно, запросить и еще больше, чтобы уж точно
никто из них не мешал моему отдыху, но я решил, что заработать
три-четыре лишних кроны на самых зажиточных не помешает. Да и, коль
скоро мы хотим провести здесь еще пару дней, злить местных слишком уж
явно издевательской ценой тоже ни к чему.
В толпе пошло гудение и бормотание, быстро перешедшее в новый крик
и пихание друг друга.
— В чем дело? — удивленно спросил я у хозяйки. — У кого есть деньги
— прошу на прием, у кого нет — пусть идут по домам, с чего же тут
препираться?
— У нас только восемь крон, — ответила старуха, смущенно отводя
глаза, — а кому иттить, как тут решить?
"У нас"? Это что ж выходит — у них тут на все село общие деньги?
Если так, то понятно, откуда у них такая большая сумма — притом, что
деньги в деревнях сейчас вообще редкость, в ходу в основном натуральный
обмен. Но с целого села, наверное, можно наскрести. А мне теперь
придется принять восьмерых старух, у каждой из которых, небось, целый
воз болячек. Ну, раз уж сам вызвался…
— Я сам выберу, кого осматривать, — громко сказал я вслух. — И
учтите — чудес не обещаю. Увы, не все болезни можно вылечить, а
мгновенно так и вообще очень немногие.
Старухи покорно закивали. Я велел им выстроиться в ряд и отобрал
восьмерых, выглядевших помоложе и поздоровей. Не только потому, что
надеялся потратить на них меньше времени, но и потому, что, раз уж я
беру деньги, я должен их отработать — а пытаться лечить тех, кто все
равно помрет не сегодня-завтра, есть дело заведомо безнадежное.
Отвергнутые понуро поплелись прочь.
— Деньги-то с собой у вас? — спросил я оставшихся.
Селянки замялись. Мне это не понравилось.
— Сходите за ними, пока я первую принимаю, — велел я.
Замешательство стало сильнее.
— Потом… Потом все сразу получите, господин лекарь…
— Э, да вы не надуть ли меня хотите?!
— Нет! Как бог свят! Истинный крест! — забожились старухи. — Как,
значит, всех примете, так сразу…
Они что, думают, что это я хочу их надуть? Получить деньги и
сказать "проваливайте"? Впрочем, живя у дороги в эпоху войны, они,
небось, кого только не навидались…
— Ладно, но смотрите у меня! — я грозно поднял палец и обвел всех
самым строгим взором, на какой был способен. — Если что не так — все
ваши болезни возвратятся к вам втрое!
Они аж шарахнулись в ужасе и забожились вдвое яростней. Нет, эти
обмануть не посмеют. Все-таки и от невежества иногда есть польза.
— Ладно, подождите немного.
Я зашел к Эвьет — которая на сей раз открыла глаза, стоило мне
отворить дверь — и сообщил о принятых на себя обязательствах, а чтобы
она не скучала, задал ей несколько математических задач. За время нашего
путешествия Эвелина перестала рассматривать получаемые от меня знания
исключительно в контексте полезности для уничтожения Карла и иных
врагов, что меня, конечно же, радовало. Но это отнюдь не означало, что
она намерена отказаться от планов мести. Так, уступая ее требованиям, я
уже рассказал ей рецепты нескольких ядов, как быстрого, так и медленного
действия. Однако я специально выбрал такие, для которых, не имея
химической лаборатории, крайне трудно достать ингредиенты.
За следующие три часа в комнате, предоставленной хозяйкой в
качестве полевого лазарета (там имелась широкая кровать и грубо
сколоченный стол), я вправил еще один позвонок, сделал два массажа и два
кровопускания, вскрыл гнойный нарыв, выдернул гнилой зуб (вообще я не
специалист по этому делу, да и клещей у меня нет, но зуб был настолько
плох, что его удалось вытащить пальцами), а по поводу прочих недугов
ограничился советами относительно лекарственных растений, диеты и образа
жизни. Рекомендации по травам старухи воспринимали с плохо скрываемым
недоверием, явно полагая, что их баба Лиза знает об этой теме все, и не