Разве что служанки… я не нашла их тела… но я не знаю, где их теперь
искать… Дольф говорил, что деревня, откуда они родом, тоже сожжена…
— Дворовые девки не могут свидетельствовать в суде, — обрубил и эту
призрачную надежду Штурц. — Впрочем, в исключительных случаях суд может
принять их показания — если они выдержат испытание каленым железом…
— Нет! — испуганно отказалась Эвелина. — Не надо каленого железа!
— А как насчет соседей? — поспешно произнес я. — Бывали же гости в
вашем замке?
— Редко, — покачала головой Эвьет. — Ну и, главное, они же к
родителям приезжали. Филиппа и Женевьеву им уже представляли, а нас с
Эриком оставляли на попечение прислуги, чтоб под ногами не путались…
— В таком случае, господа, я полагаю, вопрос закрыт, — развел
руками мажордом. — Вас проводят.
— Но послушайте! — воскликнул я. — Вы же даже не пытаетесь
установить истину! Полагаю, что по косвенным и сопутствующим
признакам…
— Истина, — возвысив голос, перебил меня Штурц, — представляется
мне следующим образом. Семья Хогерт-Кайдерштайн действительно была
истреблена грифонскими негодяями. Не спасся, конечно же, никто. Позже
некие мошенники узнали об этой трагедии и решили использовать ее в своих
корыстных целях, выдав одного из членов своей шайки за представителя
погибшей баронской семьи. Выбор пал на маленькую девочку, как
долженствующую вызывать наибольшее сочувствие и наименьшее подозрение.
При этом, вероятно, мошенники хорошо подготовились, собрав сведения о
Хогерт-Кайдерштайнах, дабы подтвердить свою легенду "косвенными
признаками". Понятно, однако, что любые сведения, подтверждаемые из
внешних источников, из этих же источников и могли быть ими получены, а
сведения неподтверждаемые, даже при внешнем их правдоподобии,
доказательной силой не обладают. Согласитесь, что моя версия звучит куда
более реалистично, чем ваша. И я мог бы, — вновь повысил голос он, видя,
что я открыл рот для возмущенных возражений, — инициировать формальное
расследование по делу о попытке мошенничества. Но вы доставили важные
для его сиятельства сведения о том, что род Хогерт-Кайдерштайнов
пресекся, и земли их ныне свободны. В благодарность за эти сведения, а
также исходя из предписанного нам святой церковью человеколюбия и
учитывая, что мошенничество не удалось и реальный ущерб графским
интересам нанесен не был — я предлагаю вам незамедлительно и без всяких
помех покинуть Нуаррот и более сюда не возвращаться. Мы пришли к
согласию?
— Да, — глухо ответил я, сжимая руку девочки. — Идем, Эвьет.
За дверью нас дожидались те же стражники, чтобы проводить на выход
— а возможно, и затем, чтобы в случае необходимости быстро прийти на
помощь мажордому. Отнюдь не исключаю, что, несмотря на отбираемое у
посетителей оружие, подобные прецеденты уже случались.
Несмотря на заверение Штурца, я почувствовал себя спокойно лишь
тогда, когда нам вернули меч, ножи и арбалет, а окончательно — когда мы
вышли на солнечный свет из-под мрачных сводов башенной арки.
— Этот гад хочет наложить лапу на мой замок! — дала, наконец, волю
гневу Эвелина, не особо стараясь демонстрировать аристократическое
воспитание.
— Да, — вынужден был согласиться я. — Может быть, именно отсутствие
свободного поместья — последнее препятствие для его возведения во
дворянство. Титул ведь положено жаловать вместе с землей, этот закон
никто не отменял, хотя на практике часто дают лишь символический
клочок… Но Штурц не из таких, кто будет хвататься за первый же клочок.
Такие годами ждут крупный куш — и дожидаются. Может быть, конечно, он
действует в интересах кого-то третьего, но это вряд ли. Не думаю, что
Штурц замешан в коррупции. За коррупцию, скорее всего, пострадал его
предшественник, а Штурц по-своему честен и действует только в рамках
закона. И именно за это его ценит граф.
— Как же мне хотелось его пристрелить! И сейчас, между прочим,
хочется!
— Увы. В огнебое всего четыре ствола, мы не можем драться со всем
гарнизоном замка. Да и ситуации угрозы жизни не было. Если бы нас
попытались арестовать, тогда да, я бы все же попытался пробиться с
боем…
— Да я понимаю… Но это такое ужасное ощущение — знать, что прав,
и не мочь это доказать! Я просто не могла поверить, что это происходит