приметам, ушла графская армия. Прямого пути на северо-запад не было:
пока что нашему взгляду открывалась лишь равнина, но дальше в том
направлении, насколько мне было известно, начиналась сильно изрезанная
местность — гряды холмов или даже небольших гор, трудно преодолимые для
всадников и повозок (да и для пеших путников тоже едва ли слишком
приятные). Соответственно, армия, направлявшаяся в северо-западном
направлении, должна была обогнуть их либо с юга, либо с востока,
свернув, соответственно, либо на запад, либо на север. Рануар выбрал
первое — и я не мог его за это осуждать: если я верно представлял себе
желательное для него направление и очертания гористого района, такой
путь получался несколько короче. Но вот меня, по понятным причинам,
маршрут, пролегающий через Ра-де-Ро, совсем не радовал. Впрочем, в самом
городе нам нечего было делать ни с какой точки зрения: армия графа, по
всей видимости, находилась там или поблизости как раз в этот момент, а к
тому времени, как мы добрались бы до Ра-де-Ро, должна была давно его
покинуть. Не будучи столь зависимы от хорошей дороги, как отягощенное
обозом войско, мы вполне могли позволить себе срезать угол, проехав
северо-восточнее от опасного для нас места.
Но до Ра-де-Ро было еще далеко, и пока что мы просто поехали по
дороге на запад, надеясь отыскать подходящий ночлег. Нам повезло: еще до
того, как стемнело, впереди показался постоялый двор, стоявший у
перекрестка. Мы прибыли туда уже в темно-синих сумерках, под стрекот
первых ночных цикад; в некоторых окнах теплились огни, а из трапезной
неслись низкие пьяные голоса, старательно, но неумело выводившие
какую-то жалостную песню. К нам, топая большими не по размеру сапогами,
подбежал мальчишка-конюх, готовый принять на себя заботу о Верном;
следом, неторопливо вытирая руки полотенцем, вышел на крыльцо дородный
мужчина в фартуке — не то сам хозяин, не то его важно державшийся
подручный. Я договорился о комнате и, неприязненно прислушавшись к
любительскому хору, велел подать ужин в номер.
В комнате, оказавшейся достаточно приличной для такого рода
заведения (и даже пьяные голоса сюда не доносились), я поставил на стол
оставленную нашим провожатым зажженную свечу в подсвечнике и, достав
мыло, попросил Эвьет полить мне на руки из кувшина. Зажурчала вода,
стекая в таз. Легкая саднящая боль в первый миг даже не привлекла моего
внимания. Затем я чертыхнулся.
— В чем дело? — девочка посмотрела на меня, затем на мои мокрые
руки. Я тоже смотрел на них. Точнее, на тонкую красную линию,
протянувшуюся по тыльной стороне правой кисти.
— Это же просто царапина, — удивилась Эвелина, проследив
направление моего взгляда.
— Да, поэтому я и не заметил ее сразу… Вся проблема в том, от
кого я ее получил. Ты же помнишь этих типов! От них можно было подцепить
любую заразу.
— "Промыть рану большим количеством воды и, в случае сомнений,
прижечь ее", — процитировала Эвьет то, чему я ее учил. — Может, еще не
поздно?
— Поздно, — покачал головой я. — Та дрянь, что была у него под
ногтями, уже в моей крови. Что еще вы можете порекомендовать, коллега?
— Ммм… экстракт из корня тысячелистника?
— Верно. Из того, что у меня имеется при себе, это, пожалуй, лучший
вариант. Будем надеяться, этого хватит, и завтра я не проснусь, покрытый
язвами.
Утро и впрямь не принесло никаких неприятных открытий. Позавтракав
и расспросив слугу о прошедшем здесь недавно войске и о дороге, мы
выехали в путь. По всему выходило, что мы, выстроив маршрут через
несколько окрестных деревенек, благополучно объедем стороной Ра-де-Ро и
вновь выберемся на хороший тракт, где и нагоним Рануара уже этим
вечером. Ну или, если граф гонит свою пехоту ускоренным маршем, на
следующий день.
Небо, к радости путешественников и несчастью опять тщетно ждущих
дождя крестьян, в очередной раз было совершенно ясным, без единого
облачка, и солнце светило вовсю, припекая даже в утренние часы. Ветра не
было, и, за исключением наяривавших в траве кузнечиков, ничто не
нарушало тишины. В этой атмосфере мира и покоя легко было забыть, что мы
едем по следам армии, направляющейся для участия в жестокой, возможно -
решающей битве. Даже селения, мимо которых мы проезжали, не производили
такого удручающего впечатления, как обычно. Чаще всего ехать следом за