— Можешь чувствовать себя счастливым, Дольф.
Я широко улыбнулся. Вот вам простой рецепт счастья: подхватите
неизвестную заразу, поваляйтесь в жару и бреду, очнитесь с головной
болью и убедитесь, что у вас не чума, не холера и не оспа.
— Так как ты меня все-таки довезла?
— Я хотела нанять кого-нибудь из них, чтобы отвезти тебя на
постоялый двор на телеге, но они отказывались. По той же причине. Тогда
я сказала, что покупаю телегу. Но никто не продал. Или говорили — самим
нужно, или ломили такие цены, словно это императорская карета! А мне
ведь еще нужно было платить на постоялом дворе, а может, и лекарю… В
общем, я пожелала им той холеры, которой они так боятся, и пошла пешком.
Хотя и понимала, что до ночи не пройду и полдороги. Там, конечно, еще
были деревни по пути, но вряд ли тамошняя публика сговорчивей… Но на
дороге мне попался мужик на телеге, ехавший порожняком. Тут все
повторилось — я ему "продай", он ни в какую… Тогда я наставила на него
арбалет и сказала, что покупаю его развалюху за пять крон, а если этого
мало, добавлю сверху еще одну арбалетную стрелу…
— Переплатила, — констатировал я. — Крестьянская телега не стоит и
половины.
— Ну извини, Дольф — как-то не занималась прежде их покупками…
Те, в деревне, хотели еще больше.
— А лошадь?
— Лошадь я ему оставила. Пришлось запрячь Верного. Кажется, ему это
не понравилось, он, должно быть, никогда раньше не ходил в упряжке…
Надеюсь, он на меня больше не обижается.
— Эвьет, он просто конь.
— Если он не умеет разговаривать, это еще не значит, что ему все
равно! Ну вот, так я и привезла тебя сюда. Слуга помог дотащить тебя до
кровати. Наученная опытом, я не стала говорить, что ты болен. Сказала,
что ранен. Извини, пришлось испачкать тебе рубашку кровью для
правдоподобия…
— А откуда взялась кровь?
— Ну… — Эвьет смущенно приподняла левый рукав, продемонстрировав
перевязанное запястье. — Ты не думай, я сначала нож тщательно прокалила,
как ты учил!
— Понятно, — усмехнулся я. — Решила навести симметрию.
— Да нет, правая-то по всей длине располосована была, а здесь
только маленький надрез! Я ж понимаю…
— Ты молодец, — сказал я серьезно. — Знаешь, ради меня еще никто не
проливал свою кровь. Хотелось бы, чтобы этим случаем все и
ограничилось… Ну-ка дай-ка мне взглянуть на твою перевязку… Хорошо
справилась. Трудно было одной рукой?
— Ну а зубы-то на что? — улыбнулась Эвелина.
— Вообще-то на то, чтобы есть, — улыбнулся я в ответ. — Хотя случаи
разные бывают. Кстати, я что-нибудь ел?
— Я поила тебя куриным бульоном. А из лекарств давала экстракты
корней тысячелистника и солодки, настой чабреца, отвар ивовой коры, а
чтобы сбить жар — настой цветов липы и черной бузины. Хорошо, что на
твоих склянках и коробках помечено, где что…
— Учитель приучил. "В лаборатории не должно быть безымянных
препаратов."
— Я все сделала правильно?
— Эвьет, ты замечательно справилась. Ты — самая лучшая моя ученица!
— А разве у тебя были другие?
— Вообще-то нет, — смутился я. — Прости, я совершенно не умею
говорить комплименты.
— И не надо, — серьезно возразила Эвелина. — Комплименты — это
всегда преувеличения. Я хочу слышать только правду.
— Ты не только все правильно сделала, но и не растерялась там, где
многие на твоем месте впали бы в панику. И я очень тебе благодарен. Это
— чистая правда.
Девочка улыбнулась, но тут же вновь придала своему лицу деловитое
выражение:
— Как ты себя чувствуешь?
— Пока еще неважно, — поморщился я. — Ты, кстати, тоже попей
тысячелистник и солодку для профилактики. Не хватало только, чтобы и ты
заразилась… А что касается меня, на жаропонижающие больше не налегай -
только если снова впаду в беспамятство. Жар помогает организму убить
заразу, хотя слишком сильный жар может убить сам организм. Типичный
случай, когда разница меж пользой и вредом носит лишь количественный
характер…
— Думаю, тебе еще рано философствовать, — строго перебила Эвелина.
— Вы правы, коллега, — согласился я, утомленно прикрывая глаза. Я и
в самом деле был еще слишком болен.
Лишь три дня спустя я окончательно уверился, что иду на поправку, а
прогуляться по двору я решился только на шестой день от начала болезни.
Окружающий пейзаж показался мне подозрительно знакомым. Или все