постоялые дворы в округе выстроены по единому плану, или…
— Эвьет! Ты что, привезла меня назад?
— Ну конечно! Я же не знала, где ближайший постоялый двор, если
ехать вперед, и какого он уровня. Сам говорил, бывают такие комнаты, где
и здоровый заболеет. Здесь, по крайней мере, все достаточно пристойно.
— Значит, ты пожертвовала еще целым днем?
— Никуда от меня Рануар не денется. А вот ты мог бы, без
надлежащего ухода…
Однако в ее глазах читался незаданный вопрос: но когда же мы
все-таки сможем продолжить путь? У меня возникло искушение сказаться
более больным, чем я уже был на самом деле, и задержаться здесь под этим
предлогом еще на неделю. А там… там, глядишь, "шахматная комбинация"
будет доиграна до конца, и, может быть, с Карлом будет покончено без
всякой помощи Эвелины. Правда, за двадцать лет это еще никому не
удалось. Но не будем впадать в грех неполной индукции. По крайней мере,
сейчас инициатива на стороне Льва.
Но я не чувствовал себя вправе лгать и притворяться с Эвелиной!
Даже ради ее же блага. Нельзя лгать тому, кого уважаешь. В конце концов,
она-то честна со мной. У нее была прекрасная возможность забрать огнебой
и отправиться охотиться на Карла, оставив меня — ну, не на обочине
дороги без всякой помощи, конечно, этого-то она бы уж точно не сделала,
но, скажем, на попечении трактирного слуги (денег, которые у нас еще
оставались, хватило бы для оплаты такой услуги). Вместо этого она
осталась здесь и возится тут со мной целую неделю, отложив все свои
замыслы — и рискуя, между прочим, заразиться самой (чего, к счастью, не
случилось). И я не стану в благодарность сознательно мешать ее планам.
Вот что я сделаю: если мы нагоним войско еще до того, как произойдет
развязка, я уговорю Эвьет дождаться таковой. Она ведь не против, чтобы
Карла убил кто-то другой. Правда, исход операции может оказаться и
провальным для йорлингистов, и тогда Эвелина не простит себе, что не
попыталась это предотвратить… Но, в любом случае, подобраться к
вражескому главнокомандующему накануне генерального сражения очень
непросто. Надеюсь, мне удастся отговорить ее хотя бы от такой попытки.
— Думаю, что мы сможем ехать дальше уже завтра, — сказал я. Эвьет
посмотрела на меня с благодарностью.
На следующий день, выручив за телегу полторы кроны (удача еще, что
хозяин постоялого двора вообще проявил интерес к такому товару), мы
выехали на запад уже знакомой дорогой. Не только пейзаж, но и погода
живо напомнили мне предыдущую попытку; чуть ли не впервые в жизни ясное
небо и теплое летнее солнце вызвали у меня дискомфорт. Однако прошлые
мои страдания были вызваны тем жаром, что внутри, а не тем, что снаружи,
так что это ложное чувство, основанное на воспоминании, быстро прошло, и
я снова мог наслаждаться погодой и спокойной дорогой. Стояли последние
дни августа, но в южных графствах лето длится, по меньшей мере, до конца
сентября, а бывает, что и в середине октября, хотя ночами уже холодно,
днем припекает почти по-июньски.
Мы на безопасном расстоянии обогнули Ра-де-Ро (хотя кое-где ради
этого пришлось пробираться козьими тропами по заросшим колючками
пустошам, а позже — отцеплять репьи от ног и хвоста Верного) и вечером
вновь выбрались на хорошую дорогу — это был, по всей видимости, тракт,
уходивший от города на север. В паре миль впереди виднелась деревня, где
мы вскоре выяснили, что армия этим путем не проходила. Это меня ничуть
не удивило — если цель Рануара находилась дальше к западу, он должен был
избрать не этот, а следующий тракт. В этом месте северная и
северо-западная дорога еще не успели разойтись слишком далеко, и мы
могли добраться до последней еще до заката, но я предпочел остановиться
в деревне, а не скакать невесть куда на ночь глядя.
Вообще я еще не чувствовал себя в полной мере оправившимся после
болезни, поэтому ехать решил с комфортом — не ночуя под открытым небом и
проявляя бОльшую разборчивость в еде, чем обычно. К счастью, в первые
два дня мы еще оставались в относительно благополучной центральной
области графства, где жилье встречалось достаточно часто, хорошая кухня
— несколько реже, но все-таки тоже попадалась. Своеобразной границей
этих земель служил городок, где мы провели вторую ночь пути; он
назывался Люмвиль и лежал уже на той самой дороге, по которой