— Куда, Дольф? К восточным варварам, которые забивают камнями,
сажают на кол и сдирают кожу? Или, может быть, к южным, которые ломают
все кости, вымачивают жертву в ледяном ручье, а потом едят заживо?
— Ты права, — вздохнул я. — Мир велик, а бежать некуда.
— Тогда не будем предаваться пустым мечтам. Тем более что Карл так
или иначе должен получить по заслугам. А я должна вернуть свое имение. И
если Рануар настолько глуп, что облик говорящего для него важнее сути
сказанного, если он не понимает, что даже маленький ребенок, играющий в
траве, может узнать то, чего не заметят десять взрослых разведчиков — ну
что ж, тогда я дойду до самого Ришарда. А если и он мне не поможет -
буду действовать сама!
В этом я не сомневался.
Впервые за последние дни я уснул без мысли о том, что с утра надо
куда-то спешить, а потому проснулся поздно, когда солнце стояло уже
довольно высоко. Единственную компанию мне составляла волчья шкура;
впрочем, усевшись на ней, я обнаружил поблизости Верного, который
подергивал ушами, отгоняя раннюю утреннюю муху, и всем своим видом
демонстрировал гордое презрение к высушенной солнцем желтой траве,
недостойной служить пищей благородному коню. Эвелины нигде не было. Не
было больше и военного лагеря — там, где он располагался накануне
вечером, теперь лишь желтела все та же трава (с моей позиции не видно
было даже пятен кострищ — чтобы их разглядеть отсюда, требовалось
подняться повыше). Войско, очевидно, снялось с места без обычных в таких
случаях сигналов горнистов — с такого расстояния я бы услышал их и
проснулся. Еще одно свидетельство, что Рануар не хочет привлекать к
своей армии лишнего внимания… Но где же Эвьет? Не могла же она
оставить меня и уйти с ними!
Я вскочил в полный рост, оглядываясь по сторонам. Девочки нигде не
было.
— Эвьет! — крикнул я, думая, насколько глупо выгляжу, если она
просто уединилась под каким-нибудь кустиком (которые кое-где поднимались
над ровной желтизной травы). Но лучше выглядеть глупо, чем пребывать в
неведении. К тому же ее арбалета тоже не было — правда, она вообще редко
с ним расстается… — Эвьет!
— Я здесь, Дольф! — донеслось вовсе не из-за кустиков, а откуда-то
сверху. Я обернулся и увидел Эвелину, сбегающую по склону холма.
— Их нигде не видно, — объявила девочка, подходя ко мне; между
пальцами она держала длинную травинку, машинально ею помахивая. — Даже
сверху. Значит, ушли еще до рассвета.
— Войско Рануара? — понял я.
— Да. Он дал им на сон не больше пяти часов. Интересно, куда он так
гонит?
— Нам, в общем-то, без разницы, — заметил я. — Ты ведь не надеешься
его переубедить?
— Нет. Если бы он мне помог, мог бы разделить со мной славу в
случае успеха. Но он сам виноват. Он упустил свой шанс. Где сейчас
Ришард?
— Откуда мне знать? — пожал плечами я. — Где-нибудь на севере. До
вчерашнего вечера я полагал, что он как раз там, куда направлялась эта
армия — или, по крайней мере, движется в ту же точку. Может быть,
конечно, он и просто сидит в родовом замке. Но, насколько я знаю, своими
главными силами он предпочитает командовать лично.
— Значит, мы едем на север. Для начала — дальше по этой дороге, а
там будем наводить справки. С армией он или нет, мы его отыщем.
Я не стал спорить, и вскоре мы уже в третий раз ехали по тракту, по
которому накануне прогулялись туда и обратно. Впрочем, знакомый участок
закончился довольно быстро — хотя и за его пределами дорога и местность
вокруг не преподносили никаких необычных сюрпризов. Разве что мы наконец
отыскали-таки пресловутый трактир, но подкрепиться там нам было не
суждено — здание стояло заброшенным, с выбитыми окнами и сорванной с
петель дверью. Что там творилось внутри, можно было только догадываться,
но запах тления доносился довольно отчетливо. Позже мы миновали межевой
столб, обозначавший северную границу графства, но и за ним тянулась все
та же изрядно обезлюдевшая сельская местность с редкими убогими
деревеньками, похожими на просящих милостыню у обочины безногих калек.
Ландшафт слева постепенно менялся — сначала холмы слились в единую
возвышенность с изрезанным оврагами краем, затем она стала понижаться и
сошла на нет — но справа все так же тянулись сплошные леса, то
подбираясь к самой дороге, то отступая почти до горизонта. Мы ехали так