снова обустраиваться на ночлег в лесу, — "и на голодный желудок",
добавил я уже мысленно, дабы не дразнить без толку аппетит Эвьет.
— Да… но сначала все-таки подожжем село.
— Не боишься сорвать стратегическую операцию Льва, вспугнув
грифонцев раньше времени? — усмехнулся я.
— Все равно, — мотнула головой Эвьет после короткой паузы. — План,
по которому тех, кого должны защищать, бросают на растерзание врагу -
это не тот план, которому я стану помогать. Чей бы он ни был. Мы должны
предупредить те деревни, что впереди.
— Пять часов форы для мобильного конного отряда — это очень много,
— возразил я. — Для тех деревень, откуда могли бы заметить огонь и дым,
предупреждение уже запоздало. А остальные — слишком далеко.
— Наверное, ты прав, — вынуждена была согласиться Эвьет. — И все
же, если есть хоть самый призрачный шанс…
— Шанс кого-то спасти действительно призрачный, — перебил я, — а
вот шанс, что пожар привлечет нежелательное внимание к месту нашего
собственного ночлега, вполне реальный. А ехать куда-то еще уже слишком
поздно.
На сей раз пауза перед ответом Эвелины затянулась дольше.
— Да, — признала она наконец, — это резонно. Что ж, тогда нам
остается только подыскать подходящую полянку в лесу.
Учитывая стремительно накатывавшуюся ночь, делать это следовало
быстро. Фактически мы лишь заехали в лес так, чтобы нас не было видно с
дороги (в том числе и при свете утреннего солнца), и расположились на
первом же ровном, заросшем травой пятачке под сенью какого-то старого
дерева (в густеющем мраке я даже не разобрал, какого именно).
Проснуться летним солнечным утром в лесу от пения птиц — это, право
же, далеко не самое худшее пробуждение, что бы ни думали на сей счет
вельможи и богачи, продирающие глаза на толстой пуховой перине под
тяжелым и душным балдахином. Тем более что для здоровья жестковатая
постель из травы и первых опавших листьев куда полезнее всех этих мягких
стеганых омутов. Но бодрящий лесной воздух взбадривает заодно и аппетит,
а у нас во рту не было ни крошки с прошлого полудня (да и ту снедь, что
мы раздобыли тогда в придорожной деревеньке, можно было назвать
полноценным обедом лишь при неумеренном оптимизме). Хорошо было Верному:
он пощипывал сочную лесную траву и не понимал наших проблем. Я склонялся
к мысли все же пошарить по погребам мертвого села — вероятность, что
солдаты успели нагадить и там, была минимальна, хотя в подполы они
наверняка спускались, дабы удостовериться, что там никто не прячется -
однако Эвьет решительно заявила, что пойдет на охоту. Прежде во время
нашего путешествия она лишь подстреливала ту добычу, которая, можно
сказать, сама шла в руки, однако теперь собиралась предпринять
целенаправленную охотничью экспедицию.
Я, однако, не мог ее сопровождать. Лес выглядел слишком густым,
чтобы ехать через него на лошади, к тому же конный охотник без собак
только распугает всю дичь. Оставить Верного привязанным к дереву тоже
было нельзя — никто не поручился бы, что здесь нет волков или иных
опасных существ (не обязательно четвероногих). Можно было, конечно,
прогуляться до какой-нибудь конюшни в мертвом селе, но опять-таки
неизвестно, кто может проехать через это село в ближайшие часы… И к
тому же, как безапелляционно заявила Эвьет, у меня нет охотничьих
навыков, а стало быть, я способен распугивать дичь не хуже Верного. Я
вынужден был согласиться, что мне придется остаться с конем, хотя мне
это и не нравилось. Не из глупой гордости, конечно, а из опасения насчет
девочки и хищников — причем в первую очередь тех, что не четвероногие.
— Дольф, я три года охотилась одна в лесу, — улыбнулась Эвелина.
— Тот лес ты хорошо знала. Этот — нет.
— Следы везде выглядят одинаково. Если здесь и есть разбойники, я
обнаружу их гораздо раньше, чем они — меня. Когда приучаешься читать
следы мягких лап, отпечаток башмака бросается в глаза с десяти ярдов, -
и, не успел я заметить, что ее сапоги оставляют не менее заметные следы,
как Эвелина деловито принялась разуваться. — Присмотри заодно и за ними,
— вновь улыбнулась она, ставя обувь на землю. Хотя я не возражал, она -
как видно, помня мои слова о том, что пристало и что не пристало
баронессе — пояснила: — Это не только из-за разбойников. Залог успешной
охоты в том, чтобы максимально уподобиться своей дичи.