— Хорошо сказано, — оценил я. — Сама придумала?
— Вообще-то из отцовской книги вычитала, — честно призналась Эвьет.
— "Сочинение об искусстве ловчей забавы" Гумбольдта Троккенштерна,
оберхофягермайстера предпоследнего императора. Сам он, конечно, не
следовал своим советам столь буквально, а зря. Когда я иду босиком и
ощущаю ногами то же, что и зверь, я лучше понимаю его поведение. А
заодно чувствую любую веточку или сухой лист и знаю, что они не хрустнут
в самый неподходящий момент у меня под сапогом. Но, конечно, это все
работает, когда есть привычка и сноровка. А иначе просто исколешь ноги,
и все.
— Ладно, — улыбнулся я. — Иди, гроза лесной дичи, надеюсь на тебя
от всего желудка. Но, — добавил я серьезно, — если вдруг все же
нарвешься на каких-нибудь типов — пожалуйста, не геройствуй. Говори, что
у меня полно денег, и веди их прямиком сюда. А уж я им устрою горячий
прием, — я похлопал по куртке с той стороны, где лежал огнебой.
— Непременно.
Эвьет отсутствовала достаточно долго, чтобы я начал беспокоиться -
тем более что заняться мне было, в общем-то, нечем, а время в таких
случаях тянется медленно. Я старался занять его размышлениями на
отвлеченные темы — например, о том, каковы же все-таки стратегические
планы обоих кандидатов в доминантные самцы и у кого из них больше шансов
перегрызть глотку сопернику (а заодно и многим тысячам сподвижников
оного) — однако в голову мне то и дело лезли иные мысли. Например, о
том, что четвероногих хищников все-таки тоже не стоит недооценивать,
даже и в сытное летнее время. Животные нападают не только от голода. Они
могут защищать территорию или детенышей, рассматривая в качестве угрозы
простое пересечение невидимой человеком границы… Но уж не Эвьет этого
не знать, раздраженно напоминал я себе. Однако даже трехлетний опыт
выживания дает лишь ограниченное знание, возражал себе я. Предположим, в
том лесу не было медведей, а в этом есть… Ее знания не только из
личного опыта, вновь одергивал я себя. Она читала книгу
профессионального охотника, что-то ей рассказывали отец и брат… Да, но
одно дело — умозрительное знание в теории… А еще в незнакомом лесу
можно запросто забудиться. Но уж по сторонам света-то она сможет
сориентироваться, тем более в солнечный день, а значит, и выйти к
северной границе леса тоже. А там уже ориентир — мертвое село. И вообще,
она говорила, что хорошо чувствует направления… А еще можно
пораниться, поскользнуться, оступиться и подвернуть или даже сломать
ногу — человек ведь обладает таким несовершенным телом, способным
покалечиться буквально на ровном месте, даже убиться насмерть, упав
всего лишь с высоты собственного роста…
Да-что-за-черт-в-конце-концов!!! С каких это пор я беспокоюсь о ком-то,
кроме самого себя?! И, по сути, даже больше, чем о самом себе — не в
том, разумеется, смысле, что мне не мила жизнь и я готов ею ради кого-то
жертвовать (это абсолютно исключено), но просто, когда я иду по лесу
сам, то не думаю каждую минуту, что могу повредить ногу или нарваться на
медведицу с детенышем… Увы, ответ на вопрос "с каких это пор" был мне
известен достаточно хорошо. Нет, не с самого момента моей встречи с
Эвьет. Тогда я хоть и ощутил сочувствие к ней, но оно было вполне
абстрактным. С таким чувством проходят мимо больного животного, вовсе не
собираясь, однако, лечить его и кормить. Но по мере того, как я узнавал
личность Эвелины… Наверное, подобное происходило и с моим учителем.
Сначала ему действительно был просто нужен ассистент, чтобы мыть
реторты, подавать инструменты, следить за песочными часами во время
опытов, помогать монтировать экспериментальные установки — и не более
чем. Но потом снисходительное сочувствие сменилось уважением и дружбой,
которая возможна только между равными, несмотря на разницу в возрасте и
знаниях. История повторяется? Не хотел бы я, чтобы она и в самом деле
повторилась…
— Дольф!
Я вздрогнул. Эвьет появилась совсем не с той стороны, откуда я ее
ждал, и притом, в очередной раз, совершенно бесшумно. М-да, не хотел бы
я оказаться на месте ее дичи!
Даже если эту дичь зовут Карл Лангедарг.
В первый миг я обрадовался, что она, наконец, благополучно
вернулась, но тут же испытал и разочарование: никакой добычи при ней не