— Не стесняйся, — рассмеялся я. — Когда речь идет о спасении жизни,
вопросы собственности отходят на второй план. Хорошо, что Быстрый не
подвел, но на будущее запомни — уходить от погони лучше на знакомом
коне.
— Его зовут Быстрый? Он оправдывает это имя.
— Ты, пока скакала, а потом подбиралась к этим парням, не заметила
в окрестностях хорошего места для ночлега? Думаю, возвращаться на их
стоянку было бы неблагоразумно.
— Да, я видела грот в склоне одного из холмов. Если внутри
достаточно сухо…
— Сейчас, по-моему, везде достаточно сухо.
Грот оказался полостью в каменном теле холма — стало быть, в нем
можно было ночевать, не опасаясь быть заваленными песком; в то же время
пол был песчаным и мягким. Правда, в глубину грот был от силы ярда три,
а в высоту не достигал и двух, так что коней пришлось оставить снаружи;
я надеялся, что по крайней мере Верный, если что, подаст голос. Но за
ночь нас никто не потревожил — ни солдаты разбитого войска, ни мародеры,
ни, разумеется, призраки убитых.
Утром я проснулся поздно — Эвелина призналась, что ждала меня часа
два, но не будила, помня о моей травме — и по-прежнему чувствовал себя
плохо, что меня нимало не удивило. По-хорошему, после такого удара по
голове надо отлеживаться по меньшей мере дней пять, а то и все десять.
Но не в этой же норе, в самом деле. Надо отыскать какой-нибудь приличный
постоялый двор — будем надеяться, что такие в округе еще остались…
Нехотя выбравшись на солнце, я почувствовал, что яркий свет мне
неприятен, но все же достал и развернул злополучную депешу. Угловатые
вычурные буквы, нестерпимо резкие на залитом солнцем пергаменте, прыгали
перед глазами и с трудом соглашались складываться в слова. Промучившись
с минуту и чувствуя, как усиливается головная боль, я протянул листок
Эвьет и попросил ее прочитать вслух.
— "Сим предписываю верному моему графу Рануару прибыть с
войском…" Что это, Дольф?
Ах, да. Она же не присутствовала при обнаружении депеши, а я
накануне ничего ей не рассказал. Пришлось сделать это сейчас.
— Выходит, мы и в самом деле убили гонца, везшего важное послание?
— помрачнела Эвьет.
— Ну, если тебе от этого будет легче, не мы, а я. Но он сам был
виноват. В любом случае, теперь это уже не изменишь. Читай дальше.
После того, как Эвелина закончила чтение, я почувствовал, что
последние части головоломки встали на место.
— Ну что ж, — резюмировал я, — конечно, это не доклад штабного
аналитика, а приказ командующего подчиненному, так что кое-что
приходится додумывать. Но в целом, очевидно, события развивались так.
После разгрома грифонцев на юге все, в том числе и Ришард, и я, как ты
помнишь, ожидали, что Карл стянет все свои силы на своих родовых землях.
Полагаю, что и донесения разведки подтверждали, что грифонцы действуют
именно так. Ришард на тот момент располагал численным перевесом по общей
численности отмобилизованных войск, но они были разбросаны на довольно
большом пространстве: главная армия стояла на севере, примерно на
долготе Ра-де-Ро, сводные юго-восточные силы собирались под
командованием Рануара возле Нуаррота, и западнее этих двух группировок
по долготе, а по широте где-то между ними оставались еще части,
устроившие засаду южной армии Грифона и создававшие иллюзию концентрации
йорлингистских сил в Плерансе, а затем соединившиеся для разорения
Лемьежа и окрестностей. Изначальный план Ришарда предусматривал, что все
эти части подтянутся к основным силам, а затем объединенное войско
обрушится на сидящего в глухой обороне Карла. В соответствии с этим
заранее просчитанным планом Рануар и выступил на северо-запад; видимо,
он должен был присоединиться к основной армии Ришарда в ходе ее движения
на запад. Поскольку рануарцам, движущимся с юга по диагонали, пришлось
бы пройти существенно больший путь до точки встречи, чем идущей на запад
главной армии, та должна была тронуться с места позже, когда граф был бы
давно на марше… Однако Карл понимал, чем грозит ему весь этот расклад.
Сражение в чистом поле против объединенных войск Льва он, скорее всего,
проигрывал, а, загнав его войска за стены крепостей, Ришард, и без того
получивший уже фактический контроль над наиболее плодородными землями
юга, обретал возможность взять врага измором. Поэтому Карл решился на