земли тактика изменилась. Теперь мы находились в движении практически
все время, нигде не останавливаясь больше чем на два часа. Людям и
животным приходилось спать урывками, зато была уверенность, что за время
очередного нашего привала противник не успеет подготовить никакие
серьезные контрмеры. В первые дни мы не встречали вообще никакого
сопротивления. В свою очередь, и войско Йорлинга не проводило никаких
"зачисток" в обитаемых селениях, через которые мы проезжали. Конфискации
фуража и продовольствия, разумеется, проводились регулярно, и без особой
оглядки на предстоящую зиму и на то, как местные переживут ее без
припасов — однако насилия над жителями, если только те не попытаются
напасть сами, солдатам велено было не чинить. Ришард уже чувствовал вкус
победы на губах, и фраза "сегодняшние враги — это завтрашние подданные"
больше не звучала для него абстрактно. Кроме того, мы двигались
настолько быстро, что фактически опережали слухи о нашем продвижении.
Тем не менее, где бы мы ни останавливались, вперед на самых быстрых
лошадях уносились разведчики, а иногда кто-нибудь из них, отъехав от
армии совсем ненадолго, возвращался с письменным донесением,
оставленным, как я догадывался, в каком-нибудь условленном дупле или
расщелине давно действовавшими на этой территории агентами Льва.
Благодаря этой информации на седьмой день мы сделали внезапный
бросок на север, обходя некий заслон, торопливо выставленный против нас.
Как соизволил пояснить мне Ришард, заслон состоял даже не из нормальной
пехоты, а по большей части из необученного ополчения, то есть, несмотря
на численный перевес, не имел шансов выстоять и против обычной
четырехтысячной конницы. Единственной задачей этих людей, брошенных на
верную гибель, было хоть как-то задержать наше наступление. Надо
сказать, место для заслона было выбрано грамотно — между густым лесом
слева и болотами справа; то и другое тянулось на много миль. Но Йорлингу
не нужна была легкая добыча, и он не собирался ради этих вчерашних
крестьян раскрывать наш главный козырь. Ему требовалась исключительно
битва с главными силами. Война должна была быть выиграна одним
сражением, дабы фактор внезапности сработал в полную силу. Поэтому он
просто обогнул возникшую на пути досадную помеху, проведя армию по
скованному морозом болоту. Будь в этот день теплее, подобный маневр мог
закончиться для конницы очень скверно. Но, казалось, даже погода
благоприятствует планам Ришарда.
Наконец на десятый день Йорлинг получил, что хотел.
Армия Лангедарга — то, что осталось от нее после Ночного Кошмара -
ждала нас на Тагеронском поле. Место, разумеется, было выбрано не
случайно — именно здесь без малого четыре года назад грифонцы одержали
внушительную победу, что позволило им не только разрушить все
наступательные замыслы противника, но и почти беспрепятственно
похозяйничать потом в южных графствах, истребляя йорлингистских вассалов
и, в частности, семью Хогерт-Кайдерштайн… Карл, конечно же, учел,
каким вдохновляющим стимулом станет такое место боя для его потрепанного
войска. А Ришард, в свою очередь, учел, что это учтет Карл.
Лангедарг — как мы и надеялись и как докладывала разведка, на сей
раз он командовал армией лично — расположил свои войска, как и в первой
Тагеронской битве, вдоль западного края поля. Позади них протекала река,
что могло создать серьезные проблемы в случае отступления, особенно
быстрого (лед покрывал воду лишь у берегов, а пропускной способности
единственного моста было явно недостаточно для целой армии), но в то же
время защищало грифонцев от обхода и удара с тыла. Само ровное, как
стол, поле представляло собой идеальную арену для действий кавалерии. С
востока его ограничивал пологий и невысокий гребень, без малейших
затруднений преодолимый в обе стороны как для пехоты, так и для конницы.
Лучники наступающей с востока армии, расположившись на этом гребне,
получали небольшое преимущество в дальности стрельбы, на что делал
расчет йорлингистский командующий в прошлом сражении, но тогда западный
ветер свел это преимущество на нет. Позиция на востоке имела и то
достоинство, что позволяла спрятать часть своих сил за гребнем, не
выводя их на поле раньше времени (что, впрочем, не спасало их от