Ришард, похоже, собирался въехать на холм по дороге, что предполагало
круг вокруг всего замка и либо требовало усмирения стрелков и на других
стенах и башнях, либо означало дополнительный риск (особенно для меня,
не облаченного в доспехи), а могло и вовсе оказаться невозможным из-за
обломков башни, обрушившихся на дорогу под обрывом.
Так что, благополучно отстав от герцога и его людей, я поехал в
противоположном направлении. Проехав мимо карауливших брешь
стрелков-дальнобойцев, которые, конечно, знали, что я — человек герцога
(хотя и не имели понятия, что именно я — создатель их оружия) и никак не
пытались мне препятствовать, я спешился, чтобы облегчить Верному подъем
по круче холма, и полез вверх вместе с ним. К тому времени, как я
добрался до проделанного взрывом пролома, солнце висело над горизонтом
уже совсем низко — до заката оставалось что-то около получаса. Я очень
понадеялся, что успею; не хотелось рыскать в охваченном хаосом донжоне,
полагаясь исключительно на свет факелов и масляных плошек.
Мне все же удалось отыскать среди развалин относительно безопасный
путь для коня; несколько крупных и тяжелых каменных блоков, глубоко
зарывшихся в более мелкие обломки и щебень, выглядели достаточно
устойчиво и вроде бы не грозили внезапно перевернуться под копытами.
Верный пошел за мной, ступая по ним с должной осторожностью; он был
умным конем. Среди каменных обломков кое-где торчали переломанные,
размочаленные в щепу доски, можно было заметить то расколотый щит, то
зажатый между камнями меч или разбитый арбалет. В одном месте я увидел
руку в рукаве из грубой кожи, которая сперва показалась мне
высовывающейся из груды щебня, но, подойдя ближе, я понял, что она
просто валяется поверх обломков, оторванная. Несомненно, под камнями
останков было куда больше. На разломах западной и южной стены хорошо
была видна их внутренняя структура с проложенными внутри коридорами;
похоже, в самые низкие из этих коридоров штурмующие забрались просто по
нагромождению обломков. Но меня не интересовали внутренности стен и
внешних башен — тюрьмы никогда не располагают в оборонительном
периметре.
Наконец мы с Верным перебрались через развалины и, проследовав по
свободному от металлических кольев проходу, который вел к бывшей башне,
оказались на мощеном внутреннем дворе Греффенваля, уже наполненном тенью
почти до краев (на солнце светлела лишь цепь зубцов восточной стены,
разорванная посередине тенью донжона). Держа огнебой наготове, я с
опаской озирал уцелевшие стены, где еще вполне могли укрываться не
сложившие оружие грифонские стрелки. Однако все было спокойно. На камнях
двора тут и там валялись трупы; судя по разбрызганной крови и разбитым
черепам, большинство из них были сброшены со стен — в самом дворе, как
видно, сражения практически не было. До моего слуха доносились отдельные
выстрелы, но эхо отшвыривало их от одной стены к другой, и я не мог
понять, откуда они звучат.
Четырехгранная громада донжона, площадью не уступавшая иному
баронскому замку, а в высоту достигавшая более сорока ярдов, возвышалась
практически прямо передо мной; донжон был сильно смещен к западной,
самой неприступной из стен, и вход имел также с западной стороны. Таким
образом, враги, даже ворвавшиеся через восточные ворота на территорию
замка, все еще вынуждены были бы под обстрелом пересечь двор, обойти
главное здание кругом и буквально протискиваться в щель между донжоном и
стеной, поливаемые стрелами, смолой и кипятком и оттуда, и оттуда; места
для тарана, чтобы высадить дверь, в этом узком проходе не было
совершенно, а ширина самого входа позволяла проникать внутрь лишь по
одному — притом, что внутри, очевидно, места для защитников было
достаточно. Однако уже со своего места я видел валявшиеся перед входом
куски разломанной взрывом двери. Не помогло ни толстое дерево (скорее
всего, мореный дуб), ни оковывавшие его бронзовые листы.
"Жди меня", — сказал я Верному, потрепав его по шее; по кратком
размышлении, я решил не привязывать коня. В его гриву была вплетена
сине-желтая лента, дабы никто из йорлингистов не перепутал его
принадлежность (похожая повязка была и на моем рукаве), однако я
предпочел предоставить Верному побольше свободы на случай непредвиденных
ситуаций. Покосившись с сомнением на кольчуги и бригантины мертвецов -