все-таки какая-никакая, а дополнительная защита — я решил, тем не менее,
не возиться с переодеванием и, бросив еще один подозрительный взгляд на
западную стену, с огнебоем в руке бегом помчался ко входу в донжон.
Внутри было почти темно; несколько масляных светильников были
опрокинуты (но масло разлилось по каменным плитам и не вызвало пожара),
несколько — просто не горели. В полумраке передо мной открывался широкий
проход с дверями по бокам — скорее всего, за ними находились склады или
казармы. Большинство дверей было открыто. На полу прохода валялись не
менее трех десятков мертвых тел — большинство, похоже, были убиты
взрывами шаров, хотя кто-то застрелен или даже добит обычным мечом. На
первом этаже едва ли могло быть что-то, интересное для меня; но где же
здесь тюрьма — под землей, как обычно, или вверху, как утверждают
легенды? Я повернул голову и увидел справа коридор, который вел на
лестницу; на ступенях головой вниз лежал очередной мертвый защитник
замка. Я побежал туда.
Закрученная винтом лестница вела как вверх, так и вниз; первым
делом я устремился в подземелье. Сбежав по ступеням, я оказался в
очередном коридоре с покрытым инеем стенами; здесь, наверное, было
холодно даже летом, а сейчас ледяная сырость пробирала до костей,
несмотря на всю мою разгоряченность физическими упражнениями последних
минут. Выхватив горевший в стенном кольце факел, я побежал по коридору и
вскоре уперся в стальную решетку. Она была не опускного, а поворотного
типа, как обычная дверь; прутья были слегка погнуты, но решетка
оставалась запертой. За ней находилось квадратное помещение с дверями в
стенах; на полу, недалеко от решетки, валялись двое застреленных солдат.
Значит, штурмующие здесь побывали, но выломать решетку все-таки не
смогли — очевидно, у них к этому моменту уже не осталось взрывных шаров.
Позади мертвецов, в центре помещения, виднелось круглое отверстие, а над
ним — ворот с веревкой. Я слышал о таких; это называется "страшная
дыра". Узника сажают на доску, привязанную к веревке, и опускают в
глубокий каменный цилиндр, не имеющий выхода; выбраться наружу он сможет
лишь в том случае, если ему вновь спустят веревку. Даже без кандалов
бежать из такого места, не имея сообщников среди стражи, невозможно.
Так, выходит, я нашел темницу? Где может быть Эвелина — в "дыре"
или в одной из камер за дверями?
— Эвьет! — крикнул я. — Эвьет, это я, Дольф! Ты меня слышишь?
Лишь эхо, отразившееся от стен подземелья, было мне ответом. Я
крикнул еще несколько раз, надрывая связки — но, сколь я ни напрягал
слух, не услышал в ответ даже самого слабого отклика. Впрочем, если она
за одной из этих дверей, выглядящих весьма основательно, звук может и не
проходить ни в ту, ни в эту сторону.
Или же… о другом объяснении не хотелось и думать, но я не мог
отрицать, что оно вполне вероятно.
Стоп! Хоть кто-то же в этой темнице должен быть жив?!
— Эй, кто-нибудь! Отзовитесь! Армия Льва уже в замке! Я пришел
освободить вас!
Тишина. По крайней мере, в "дыре" точно никого нет. Никого живого,
во всяком случае. В камерах… да, возможно, что и не слышат. Но может
быть и так, что Карл, видя, что замок обречен, велел убить всех.
Так или иначе, мне надо открыть решетку. С дверями камер, возможно,
проблема решится проще — скорее всего, у одного из этих мертвецов на
полу есть ключи.
Я осмотрелся, нашел свободное кольцо в стене для факела, потом
просунул освободившуюся левую руку (правой было не подлезть) между
прутьями и нащупал замок, удерживающий засов. Затем повторил почти тот
же жест, но уже с огнебоем в руке. Слегка отведя верхний ствол от цели,
чтобы его не разорвало при выстреле, я нажал скобу.
С грохотом выстрела слился короткий визг металла. Я подергал замок.
Он был погнут, но по-прежнему крепко держал засов.
Я сделал еще три выстрела. Металл был искорежен и изрыт вмятинами,
но, похоже, это лишь спрессовало запирающее устройство и сам засов в
сплошной неразъемный монолит. Ч-черт…
Я перезарядил огнебой, одновременно приказывая себе успокоиться.
Общего количества порошка, которое было у меня с собой, хватило бы,
чтобы снести этот засов. Но для этого надо набить порошок в твердую
оболочку. Если я просто высыплю его на замок и подожгу, дело кончится
пшиком в прямом и переносном смысле.