даже брал на охоту, хотя мама и ворчала, что это занятие не для девочки.
Но стрелять я тогда еще не умела. Я научилась потом, сама, уже после
ЭТОГО. Пожар и грабители уничтожили не все, мне удалось отыскать в замке
этот арбалет и еще кое-что… А Эрик, мой средний брат, научил меня
ставить силки и ловить рыбу в озере. Он часто играл со мной, хотя он был
мальчишка и на пять лет старше. Он вовсе не был таким задавакой, как
Филипп, старший…
— А твоя одежда? У тебя есть что-нибудь, кроме того, что на тебе
сейчас? — "если это вообще можно назвать одеждой", добавил я мысленно.
— Почти все сгорело. Уцелели платье и туфли, которые были на мне в
тот день… но я же из них давно выросла.
В самом деле. Я как-то не подумал об этом детском свойстве.
— И что же ты, круглый год так и ходишь босиком? И зимой?
— Ну, зимы в наших краях теплые, — беспечно ответила она. — В
прошлом году снег всего два раза выпадал, и почти сразу таял. Вообще-то,
есть еще старые отцовские сапоги, но они мне слишком велики. Даже если
тряпок внутрь напихать — идешь, как в колодках… Я их только зимой на
рыбалку надеваю, потому что там на одном месте подолгу стоять надо, и
впрямь замерзнешь. А ходить и бегать лучше уж босиком. Когда привыкнешь,
то почти и не холодно. Вот без теплой одежды зимой куда хуже. Но у меня
есть волчья шкура. Я в первую же зиму сама волка застрелила -
похвасталась она. — Шубу, правда, сшить не получилось. Шить я не умею.
Мама пыталась научить, но мне терпения не хватило. Слишком уж скучное
занятие.
Да, думал я, это был обычный быт провинциальной дворянской семьи.
Где хозяйка коротает время рукоделием и не брезгует сама похлопотать на
кухне, господские дети запросто ходят по грибы вместе со слугами, а дары
леса составляют существенную часть меню. И все считают в своей глуши,
что потрясения и беды большого мира никогда до них не доберутся…
Однако, что же мне теперь с ней делать? Ясно же, что нельзя просто
оставить девчонку здесь вести и дальше жизнь дикарки. Но ведь и отвезти
ее некуда! Если бы хоть какая-то родня… До войны, кажется, было
какое-то ведомство, занимавшееся сиротами благородного происхождения, но
теперь до этого едва ли кому есть дело. С другой стороны, а почему до
этого должно быть дело мне? Конечно, мне ее жалко, но эмоции — плохой
советчик. Разве мне нужны лишние проблемы? В конце концов, война Льва и
Грифона оставила и еще оставит сиротами множество детей. А я, если бы
пару дней назад свернул не на правую, а на левую дорогу, вообще не узнал
бы о ее существовании…
Но, пока я думал, что мне делать с ней, она уже решила, что ей
делать со мной.
— Так вот, о твоей службе, — напомнила она.
Ах, да. Она же меня "нанимает".
— Дело в том, что мне нужна помощь.
Не сомневаюсь.
— Мне надо убить одного человека, — продолжила она таким же ровным
тоном, как если бы сказала "мне надо съездить в соседнюю деревню". -
Точнее, не обязательно одного. Но одного — обязательно.
Ну что ж, и это я вполне мог понять. Как видно, она разглядела
того, кто убил ее родных. Или, скорее, того, кто командовал убийцами. Я
ничуть не осуждал ее за желание отомстить, вот только обратилась она не
по адресу…
— Ты знаешь его имя? — спросил я без энтузиазма.
— Карл, герцог Лангедарг.
Я присвистнул.
— Глава партии Грифона! А у тебя губа не дура, девочка!
— Нет смысла тратить время и силы на сведение счетов с
исполнителями, — совсем по-взрослому пояснила она. — Я буду рада, если
они тоже умрут. Но главной кары заслуживает не меч, нанесший удар, а
рука, что его направляла.
Я подумал, что в той, прошлой жизни Эвелина, должно быть, много
читала — иначе откуда в ее лексиконе подобные фразы? Хотя в таких глухих
поместьях редко встретишь даже скромную библиотеку — все же книги стоят
дорого… Но, может быть, ее отец был исключением на фоне прочих
провинциальных баронов, интересующихся только охотой. И наверняка все
книги тоже сгорели в огне. Тупые скоты, учинившие здесь резню, были
слишком невежественны, чтобы оценить хотя бы их материальную ценность -
я не сомневался в этом. Я не видел, что происходило здесь, но я хорошо
знаю, что представляют из себя двуногие скоты.
— Это логично, — согласился я вслух, — но, видишь ли,
Эвелина-Катерина-Маргарита…