быстро притупилось. Ну да, первый убитый своими руками враг. Здорово,
конечно… но ведь мелкая сошка, и даже не из тех, кто ворвался тогда в
мой замок.
— Ты что, их всех запомнила?
— Некоторых. Всех я из своего убежища разглядеть не могла… Ну, я
не могу поклясться, что он не был среди тех, кого я не видела. Но скорее
всего все-таки нет. Это кавалерия, а те пешком пришли…
— И ты не чувствовала никакого… ну, смущения, что ли, от того,
что стреляешь в человека?
— Нет. С какой стати? Враг есть враг, и значит, он должен умереть.
А человек он или животное — не имеет никакого значения. Животных даже
более жалко. Они-то чаще всего ни в чем не виноваты. Того волка мне было
жалко. Он красивый был… Я даже мысленно прощения у него просила.
Глупо, да? А что чувствовал ты, когда убил своего первого человека? Как
это у тебя было?
— Ну, там не было ничего интересного. Банальные грабители,
попытавшиеся обчистить меня на пустынной дороге… Пришлось убить всех
троих. Но мне тогда, конечно, было не двенадцать, а вдвое больше. По
нынешним временам, я начал поздно — сейчас что в солдаты, что в
разбойники сплошь и рядом идут пятнадцатилетние… Ни малейшего
сожаления я, разумеется, не испытывал. Но, наверное, чувствовал примерно
то же, что и ты: хорошо, конечно, что я избавил мир от кое-каких
мерзавцев, но уж больно ничтожными, а главное — обыденными они были.
Место убитых немедленно займут им подобные, такими темпами мир не
сделаешь чище — это все равно, что сдувать пылинки с большой кучи
навоза…
— А позже тебе доводилось убивать кого-нибудь посущественней?
— Нет.
— Не хотел или не мог?
— Не мог, — ответил я, не вдаваясь в подробности.
— Надеюсь, мне повезет больше, — подвела итог Эвелина, и у меня
как-то не было настроения ее отговаривать. Да и толку бы это явно не
принесло.
Мы начали подниматься по склону лысого холма, с вершины которого я
рассчитывал осмотреть окрестности. Верный легко преодолел подъем, и мы
оказались на тропе, которая вилась по гребням холмов, с вершины на
вершину. Внизу пышно зеленела плоская равнина, по которой, окаймленная
высокой травой, шла другая, более широкая дорога, предназначенная,
очевидно, для тех, кто не любит скакать то вверх, то вниз — однако и эта
дорога не была прямой, извиваясь уже в горизонтальной плоскости. И мне
не составило труда понять причины этих извивов на ровной, казалось бы,
местности — даже с расстояния характер этой пышной зелени не вызывал
сомнения. Равнина внизу была изрядно заболоченной. И хотя нижняя дорога,
по логике, должна была быть проложена так, чтобы оставаться проходимой
при любой погоде, полной уверенности в ее пригодности после недавнего
дождя у меня не было.
Тем не менее, очевидно, не вся равнина внизу представляла собой
сплошное болото, и влажные участки чередовались там с достаточно
обширными сухими. На одном из таких "островов" размещалось небольшое
село, цеплявшееся околицей за дорогу; примерно треть его уже поглотила
неровная тень холмов, зато беленые домики остальной части ярко горели в
лучах вечернего солнца. Село было явно обитаемым — кое-где во дворах
можно было заметить фигурки жителей, а легкий ветерок донес до нас
мычание скотины. И все-таки что-то в этой мирной картине мне не
нравилось.
— Ну что, попробуем остановиться на ночлег там? — нарушила молчание
Эвьет. — Надеюсь, здесь не выйдет, как вчера. Никаких баррикад, по
крайней мере, нет.
— В этом селе что-то не так, — покачал головой я.
— Что?
— Пока не знаю.
— По-моему, село как село… — произнесла баронесса, но здесь я уже
не стал полагаться на ее наблюдательность. Это в лесу ей не было равных,
а нормальных крестьянских поселений она не видела, как минимум, три
года, а скорее всего, и больше. Даже если прежде ей случалось проезжать
через них с родителями, семья барона вряд ли обращала внимание на быт
каких-то мужиков.
— Может, подъедем пока поближе? — продолжала меж тем Эвелина. -
Отсюда все равно ничего толком не разглядишь.
Ну что ж, пока мы не приблизимся к околице больше, чем на
расстояние полета стрелы, нам едва ли может грозить реальная опасность.
Рассудив так, я тронул каблуками бока Верного, призывая его начать
спуск. Извив дороги внизу в этом месте как раз подходил почти к подножью