врач — это убить из сострадания.
— Что ж ты его не убил? — усмехнулась Эвелина.
— Вероятно, потому, что не испытываю сострадания к убогим.
— Они в нем, похоже, и не нуждаются, — заметила Эвьет. — Мне
показалось, он вполне доволен собой. Он же просто не в состоянии
осознать собственное убожество.
— Вот-вот. Нет на свете счастья более прочного, полного и
безмятежного, чем то, которое испытывает пускающий слюни идиот. Людям,
считающим счастье своей целью, следовало бы почаще вспоминать об этом.
— Значит, ты не считаешь счастье своей целью?
— Нет, конечно. Что может быть глупее, чем тратить кучу усилий,
дабы достигнуть состояния, в котором идиот пребывает от рождения?
— Церковники ведь тоже говорят нечто подобное?
— Отнюдь нет! — горячо возразил я. — Церковная аскеза не имеет с
этим ничего общего. Монахи остаются в рамках все той же системы
ценностей, нанизанной на ось "счастье — несчастье", или, проще говоря,
"удовольствие — неудовольствие". И стремятся к наслаждению ничуть не
меньше, а то и больше, чем самый распоследний кутила. Просто они
рассчитывают, отказываясь от земных утех, купить себе тем самым вечное
блаженство в раю. И чем суровей они будут истязать себя здесь, тем
лучше, по их мнению, им будет там. Тоже, кстати, забавная человеческая
глупость — представление о том, что, дабы получить что-то хорошее, надо
непременно испытать что-то плохое. Страдать и жертвовать. А если кто-то
достигает блага без страдания и жертв, то он хуже мошенника. Хотя это
ровным счетом ниоткуда не следует…
— Кажется, я понимаю, откуда взялось такое представление, -
перебила Эвьет. — Из обычной торговли. Чем ценнее то, что ты хочешь
получить, тем больше ты должен отдать взамен.
— Да, но даже в торговле то, что ты отдаешь, совсем не обязательно
обладает ценностью для тебя. Важно, чтобы оно было нужно твоему
контрагенту, а тебе оно может быть даже обременительно… Но главное,
мир — не меняльная лавка, а жизненные блага — не товары, измеряемые в
штуках, фунтах и пинтах. Кому и сколько надо платить за талант, за
достижения собственного ума, да даже и просто за счастливую случайность?
Если люди считают, что контрагентом в данном случае является бог, а
платить ему следует страданием, то получается, что человеческие
страдания являются ценным для бога товаром. Интересное представление о
всеблагом и всемилостивом, не так ли?
— Я и сама никогда не могла понять, как можно одновременно верить в
божественное милосердие и в вечные муки, — согласилась Эвелина. — Если
бы я была всемогущей, я бы употребила свою власть не на то, чтобы вечно
пытать Лангедарга, а на то, чтобы он исправился, не стал развязывать
войну и не погубил мою семью. Богу ведь ничего не стоило позаботиться об
этом заранее, до того, как стало поздно.
— Тебе когда-нибудь говорили, что ты очень умная девочка? -
улыбнулся я.
— Да, — серьезно ответила Эвьет. — Папа говорил. И Эрик тоже. А
мама чаще говорила, какая я красивая. Когда я совсем маленькая была, мне
это нравилось, а потом перестало. В красоте ведь нет никакой заслуги.
Женевьева вон тоже красивая была, а толку? Как будто я зверушка какая -
"ути-пути, смотрите, какая симпатичненькая! А какие глазки, а какой
носик, а какая шерстка!" Дольф, если когда-нибудь захочешь сказать мне
что-нибудь приятное, пожалуйста, не говори, что я красивая!
— Хорошо, не буду! — рассмеялся я. — Лучше присоединюсь к тому, что
говорили твой отец и Эрик. И не потому, что хочу сказать тебе приятное -
хотя я не против — а потому, что это так и есть. Так вот, к вопросу об
уме, счастье и монахах. Они, как мы выяснили, стремятся к несчастью — и
добро бы еще только к собственному — в надежде тем обеспечить себе
загробное счастье. Я же вообще не нахожусь на этой оси. Я не стремлюсь
ни к счастью, ни от него — оно просто не является для меня
самостоятельной ценностью. Помнишь, я говорил, что тело — не более чем
инструмент разума? Интересы инструмента не могут быть целью для его
хозяина.
— А причем тут тело? Счастье — это же состояние души.
— Что такое душа? Ни одному медику, рассекавшему трупы и
оперировавшему живых людей, никаких следов чего-то подобного обнаружить
не удалось. Зато я с ходу могу назвать тебе десяток трав, грибов и ягод,
экстракты которых способны вызвать радость и беспричинный смех или,