"Дольф!"
Я резко обернулся. Со стороны церкви к нам молча бежали пятеро -
четыре мужика лет по сорок и совсем молодой парень. Это были не солдаты.
Все они были заросшие, в грязной одежде — не иначе как отсиживались в
каком-нибудь подвале и вылезли наружу через не замеченный нами ход. Трое
были вооружены ножами, один держал занесенный топор, а парень размахивал
на бегу вырезанной из полена дубиной. И выражение их свирепых физиономий
было самое недвусмысленное.
— Стойте! — крикнул я. — Вы не так поняли! Я врач, я оказал ему
последнюю помощь!
— Мы не грифонцы, мы свои! — кричала и Эвьет.
Однако непохоже было, чтобы наши слова произвели на них
впечатление. Я заметил по крайней мере у двух из них пятна крови на
одежде, но двигались они слишком проворно для раненых.
— Остановитесь и опустите оружие! — крикнул я уже более грозным
тоном.
Первый из бегущих оказался возле Верного и грубо ухватил его за
повод. Конь возмущенно заржал, мотая головой.
— Не трожь моего коня! — рявкнул я, поспешно пихая окровавленный
нож в котомку и хватаясь за меч. — Всем стоять!!!
Нас разделяли уже считанные ярды, и, поскольку даже при виде
вылетевшего из ножен меча они не проявили готовности остановиться, я без
паузы выкрикнул:
— Эвьет, стреляй!
Но она не выстрелила! Ведь это явно были компленцы, а значит, для
нее — "свои". Она лишь отбежала назад, продолжая их увещевать.
Это была роковая ошибка. Ей следовало, по крайней мере, отскочить
ко мне — с толстым стволом дерева за спиной я занимал очень неплохую
оборонительную позицию. Но она предпочла сохранить дистанцию с
противником. Вообще-то с точки зрения стрелка-одиночки это была
правильная тактика, но теперь она была не одна. А главное — она все еще
не понимала, что всякий, бегущий на тебя с топором, является врагом по
определению, независимо от подданства и политических симпатий.
Мой меч со свистом рассек воздух слева направо, вынудив четверых
нападающих — пятый все еще пытался обуздать Верного — все-таки
остановиться. Сколь бы недалеким ни был их ум, а тот факт, что мое
оружие длиннее, чем у любого из них, включая парня с дубиной, был
понятен и им. Стало быть, не имея возможности зайти со спины, они
практически не имели шансов достать меня, а вот наоборот — очень даже.
Вероятно, будь я один, этими неприязненными взглядами на мой меч, с
последующим негероическим отступлением, все бы и кончилось. Мне не
пришлось бы даже применять иное средство. Но теперь… теперь они сочли,
что имеют дело с командой, в которой есть слабое звено. В то время, как
трое — с дубиной, ножом и топором — пританцовывали вокруг меня,
четвертый рванулся за Эвьет.
Она со своим арбалетом, конечно, показала бы ему, кто тут слабое
звено. Но она все еще надеялась решить дело миром! И потому, сердито
крикнув: "Да выслушайте же меня!", лишь попыталась увернуться, стремясь
уйти от преследователя и в то же время не слишком удаляться от меня.
Увы, не слишком удачно. Взрослый мужчина в хорошей физической форме
способен двигаться быстрее двенадцатилетней девочки. Ему удалось
схватить ее за руку, державшую арбалет.
Эвьет поняла, что время для разговоров кончилось. Она развернулась
и со всей силы ударила его сапогом по голени (я уже успел рассказать ей,
что кость в этом месте фактически не защищена мышцами, и такой удар
весьма болезненен). Компленец, скривившись в мгновенной гримасе,
выплюнул грязное ругательство и невольно ослабил хватку. Девочка
вырвалась, но в тот же миг он достал ее ударом ноги, и Эвьет упала на
камни.
— Ах ты ублюдок! — рявкнул я, бросаясь с мечом вперед. Тот тип, что
пытался преграждать мне путь, размахивая ножом, был вынужден шарахнуться
в сторону, и вовремя — он разминулся со смертью всего на пару дюймов.
При этом он запнулся пяткой о камень и грохнулся на мостовую. Очень
хорошо. Но противник Эвелины уже успел навалиться на нее, не давая
подняться. Щелкнула тетива арбалета, но из такого положения баронесса не
смогла прицелиться, и стрела ушла в воздух, никого не задев.
— Брось меч! — крикнул мерзавец мне, прижимая нож к горлу девочки.
Ах, так. Ну что ж, твари, вы сами выбрали свою судьбу. Вам осталось
жить всего несколько мгновений.
Я остановился и, хотя и не стал бросать меч на мостовую, быстрым
движением отправил его обратно в ножны.