пропустившей головной дозор. Мы с Эвьет держались наиболее защищенной
середины. Наилучшие возможности для внезапного бегства — да и для
разговора, не предназначенного для чужих ушей — давала бы замыкающая
позиция, но желание опекаемых ехать позади всех, на потенциально
небезопасном месте, выглядело бы слишком странным.
Впрочем, пока что никаких опасностей заметно не было. Местность
оставалась совершенно безлюдной, и теперь это уже совсем не удивляло. Мы
проехали через брошенную деревню; в отличие от тех, что мы уже видели
прежде, большинство домов этой были явно покинуты совсем недавно.
Кое-где валялись убитые собаки и окровавленные птичьи перья. Во многих
домах и сараях были распахнуты двери, откуда-то даже еще слабо тянуло
подгорелой кашей — не иначе, хозяева бежали столь поспешно, что не
погасили печь. Но, похоже, далеко им убежать не удалось: целая стая
ворон, хрипло каркая и перепархивая с места на место, трудилась над
чем-то, раскиданным в траве между деревней и близлежащим лесом.
Кавалеристам нетрудно догнать пеших, слишком поздно заметивших
приближающуюся армию… Контрени даже не стал посылать солдат обыскивать
хлевы и птичники — и так было ясно, что никакой пригодной в пищу
живности тут не найти. Однако у его бойцов, судя по всему, еще не
иссякли собственные припасы.
Первым живым существом, которое мы увидели после Комплена — если,
конечно, не считать ворон — стала собака на обочине дороги в нескольких
милях за деревней. Она стояла задом к дороге, вяло помахивая хвостом и
даже не оборачиваясь на грохот копыт скачущего позади отряда. На шее у
собаки был ошейник с цепью, но второй конец цепи, ни к чему более не
прикрепленный, просто валялся в пыли. Собака была занята делом: она ела.
— Ты видел? Видел, что она ест?! — воскликнула Эвьет, когда мы
проехали мимо.
— Да, — кивнул я.
— Но это же младенец!
— Точнее, ребенок в возрасте около года. А как ты думаешь, чем
питаются все те сытые бродячие псы, которых мы видели до сих пор?
— Как-то не задумывалась… — смешалась Эвьет. — Может, мышей
ловят, или зайцев…
— Это только тогда, когда заканчивается более доступная еда.
— Брр, мерзость какая… надо было ее пристрелить!
— И на обочине гнило бы два трупа. А так останутся только чисто
обглоданные кости. Люди почему-то уважают убийц и разрушителей и терпеть
не могут падальщиков, которые делают исключительно полезное дело.
— Думаешь, ребенок был уже мертв, когда…
— Судя по всему, да. Он был слишком мал, чтобы прийти сюда самому.
Его труп просто выбросили на обочину.
— Кто? — Эвелина с ненавистью посмотрела на едущих впереди солдат.
— Очевидно, его собственные родители, — охладил ее гнев я.
— Родители?!
— Никому другому не нужно тащить с собой годовалого ребенка. В пути
он умер, и они просто скинули его с повозки.
— Родители похоронили бы своего ребенка!
— Только не в том случае, когда они спасаются бегством от
наступающей армии.
Эвьет некоторое время молчала.
— Знаешь, — негромко сказала она наконец, — я все не могу
отделаться от воспоминаний о том… на дереве…
— Да, такое не скоро забудешь, — согласился я, также понижая голос.
Мне не хотелось, чтобы нас услышали солдаты, едущие спереди или сзади.
Эвелина, очевидно, тоже не забывала, что едет в окружении врагов. — Ты
узнала его?
— Разве его можно было узнать?
Я коротко пояснил ей, кто это был и за что он принял муки.
— Почему они не убили его, как остальных в городе?
— В первый миг я подумал, что для устрашения тех, кто его найдет,
но это вряд ли. В городе в тот момент устрашать было уже некого, а когда
там появятся новые йорлингисты, они не знали. Думаю, все дело в том, что
они просто исполнили свое обещание.
— Обещание?
— Да. В конце концов, у парня был нож, и он мог покончить с собой
при их приближении, но не сделал этого. Вероятно, они пообещали ему, что
оставят в живых, если он сдастся. Или даже еще лучше — что ни один волос
не упадет с его головы. При том способе, каким они его подвесили, это
действительно было исключено. Скорее уж упало бы все остальное…
— Разве то, что они сделали, не обрекало его на смерть?
— Формально — нет. При всей ужасности нанесенных ему увечий, ни
одно из них не было смертельным. При наличии должного ухода он мог бы