прожить еще многие годы. Забавно устроен человек, да? Он может умереть
от самого ничтожного пустяка — например, подавиться рыбьей костью длиной
в полдюйма, или простудиться из-за того, что сидел на сквозняке, или
уколоть палец и подцепить столбняк… и в то же время выживает, несмотря
на самое горячее желание умереть, в ситуациях, подобных этой. Конечно,
вися на дереве без воды и пищи, он бы долго не протянул. Но это была бы
уже не их проблема — они его не убили и оставили в состоянии, в котором
он в принципе мог выжить.
— Наверняка он умолял их о смерти.
— Наверняка, но свое слово они сдержали. Точнее, он — офицер,
который ими командовал. Есть, знаешь ли, среди господ рыцарей такая
категория. Вместо того, чтобы, подобно остальным, руководствоваться
принципом "мое слово — хочу дал, хочу взял", они особенно гордятся тем,
что неукоснительно блюдут собственные обеты. Своеобразно блюдут,
конечно. Сам Ришард Йорлинг-старший, отец нынешнего, однажды дал слово
вражескому полководцу, что не станет заковывать его в железа, если тот
сдастся. Тот поверил и капитулировал. Ришард велел заковать его в
кандалы из бронзы.
Эвьет, и без того невеселая, нахмурилась еще больше.
— Львисты, конечно же, не считают это подлостью, — продолжал я. -
Они считают это примером блестящего остроумия, проявленного их вождем. А
вот другой, не менее блестящий пример. Коменданту одной осажденной
крепости также была предложена капитуляция. При этом командир осаждающих
— тоже, разумеется, родовитый аристократ — сказал: "Клянусь спасением
своей души и честью своего рода, что вам будет позволено идти, куда
пожелаете, и никто из моих людей вас не тронет". Тот сдал крепость и
вышел. Ему позволили пройти мимо вражеских солдат, и ни один человек его
не тронул. А затем ему вдогонку спустили специально натасканных на людей
собак.
— На чьей стороне был этот умник? — мрачно спросила Эвелина.
— Я слышал эту историю в разных вариантах. Йорлингисты говорят, что
на стороне Грифона, а лангедаргцы — на стороне Льва.
— Тогда, может быть, это вовсе выдумка?
— Не думаю. То, что мы видели в Комплене, похоже на выдумку?
Эвьет вновь замолчала. За все дни нашего знакомства я еще не видел
ее такой мрачной. Разумеется, поводов этот день дал более чем
достаточно. Я подумал, что, может быть, она чуть развеется, когда мы
сможем нормально побеседовать наедине, не опасаясь грифонских ушей.
Солнце уже коснулось зубчатой кромки леса на западе, когда впереди
показалась неширокая речка и небольшая деревенька на ближайшем к нам
берегу. Первым туда добрался, разумеется, головной дозор; в тихом и
недвижном вечернем воздухе далеко разнесся собачий лай, быстро и резко,
впрочем, оборвавшийся. Дозорные встретили основной отряд у околицы; я
подъехал поближе к Контрени, надеясь, что он не откажет "господину
барону" в праве получить оперативную информацию.
— Похоже, никого, — доложил один из дозорных. — Ушли недавно -
день, от силы два.
Командир кивнул и велел своим солдатам обыскать дома. Те поскакали
по единственной улице деревеньки, спешиваясь во дворах и все так же
попарно, с мечами наготове, заходя в жилища и сараи. Кое-где на дверях
висели замки — их тут же сбивали; большинство построек, впрочем, стояли
нараспашку. Довольно скоро бойцы возвращались обратно, не найдя,
по-видимому, ничего интересного; деревня явно была не из богатых, домики
маленькие, в основном — крытые соломой. Всего в деревеньке насчитывалось
две дюжины дворов. Лишь из третьего дома справа солдат вышел, на ходу
обтирая меч найденным в избе полотенцем.
— Кто? — лаконично спросил Контрени, подъезжая ближе.
— Какой-то дед парализованный, — ответил тот. — На лавке лежал. Мы
сперва подумали — мертвый, а потом я смотрю, он за нами глазами следит.
Бросили его тут помирать, вот ведь зверье. Фу, ну и воняло от него… -
кавалерист отбросил в песок окровавленную тряпку. Его товарищ тем
временем куском угля крест-накрест перечеркнул ворота, обозначая, что в
доме труп, и для ночлега лучше выбрать другое жилище.
— Скоты, — согласился Контрени, имея в виду, разумеется, хозяев
дома. — Не правда ли, господин барон? Бросили родного отца умирать
медленной смертью.
— Полагаю, они еще рассчитывают вернуться, — возразил я.
— Когда? — усмехнулся рыцарь. — Через неделю, когда у них