– Надо раскулачивать друзей президента, – засмеялся Олег. – На это точно никто не пойдёт, скорее, раскулачат нас с тобой и настучат по голове за такие советы.
– Это ещё один повод ничего не отдавать, – сердито сказала Вера. – Управление станцией, кстати, осталось за нами. Она действует автономно, но перевести на другую орбиту или изменить режим можем только мы! Так что придётся правящей верхушке с нами считаться, хотят они этого или нет!
– Ну и название вы для нас выбрали, – сказал ошарашенный отпором Рогожин.
– Заслужили! – отрезала она. – Мы очень многое вам дали и ничего не получили взамен. Да, корпорация развернула производство накопителей, и скоро у нас будет много денег, но мы собрались тратить их на возрождение и заселение Марса. И всё, что получается заработать на Родере, тоже тратится на Марс или на оздоровление народа. Я вообще не понимаю, зачем человеку много денег. Ему нужна комфортная и приятная жизнь, а не миллиарды на счетах, которые не падают с неба и в принципе не могут быть заработаны честно.
– Ну почему же не могут? – возразил Дмитрий Олегович. – Если большой капитал...
– Эти капиталы добываются многими поколениями хозяев или грабежом! – сказала Вера. – У нас было второе. А я имела в виду возможность заработать с нуля. Откуда у нас могли взяться капиталы в советское время? Говорили о теневой экономике, но по нынешним понятиям это ерунда. Не хотите нас слушать? Мы не хлопнем дверью и не уйдём, хотя имеем такую возможность, но выводы сделаем. Боюсь, что они вам не понравятся.
– Не получилась у меня сегодня поездка, – признал Рогожин. – Вашу позицию я донесу до, как вы выразились, правящей верхушки. С вами считаются, и никто не собирается бить по голове или по другим частям тела, хотя бы из-за вашей полезности. Вам благодарны за сотрудничество и надеются на его продолжение. Мы многое делаем для того, чтобы навести порядок, но это очень нелегко в такой стране, как наша. Наш президент...
– Не нужно перед нами оправдываться, – перебил Олег. – Мы готовы делиться техникой, но пока будем давать только на время. И никакого омоложения не будет, мы вообще уберём свой прибор с Земли. Зря Вера о нём сказала.
Рогожин уехал, и они остались вдвоём.
– Что ты такая грустная? – сказал муж. – Выше нос, мы с тобой самые крутые в этом мире! Я же говорил, что так будет, относись к этому проще.
– Я грустная не из-за Рогожина, – ответила Вера, – он только добавил. Раньше у нас не было больших возможностей и крутизны, но мы жили друг для друга и ни от кого не зависели. И я не ломала свою голову о смысле жизни или путях развития цивилизаций...
– Тебе и сейчас незачем её ломать, – засмеялся Олег. – Давно известно, что смысл жизни в ней самой, а цивилизации найдут свой путь и без твоих раздумий. Глупо искать ответы на вопросы, которые возникнут через сотни лет. И полной независимости не бывает.
– Смотря от кого зависеть, – возразила она. – Сейчас на людей, которые держат власть в России, будут давить все. Никто не любит тех, кто сильно выделяется, тем более если это русские. И не нужно приводить в пример американцев. Они изначально были сильнее других, потому что почти не пострадали в войне, да и мир подгребали под себя постепенно. К тому же для Запада они свои. А тут второстепенное государство, да ещё такого непредсказуемого народа, как русские, пытается всех выстроить. К англо-саксонскому доминированию привыкли, захотят ли привыкать к русскому? Я не боялась бы, если бы у нас было благополучное государство с нормальной экономикой и сильной властью, но ничего этого нет. Ты спокоен, а у меня дурное предчувствие. Знаешь что? Нужно поменять нашу охрану. Возьмём наёмников, обработаем «Удавкой» и вооружим нормальным оружием. Я поговорю об этом с командором. Если другу Родера дали боевую станцию, дадут и ручное оружие. А нам с тобой нужно повсюду носить «Слухач». Я хочу знать не только то, что сказал Рогожин, но и то, что он подумал.