Вера занималась с гантелями не больше пятнадцати минут, а потом качала пресс, используя стул, кровать и диванные валики. Заодно глюк включил в программу несколько упражнений из йоги.
– Качайся, качайся! – понукал он, когда она, лёжа на животе и захватив руками ступни ног, раскачивалась, как пресс-папье. – От этого упражнения пользы больше, чем от многих других.
На следующее утро, очнувшись от ночной работы, Вера едва поднялась с кровати, так болело всё тело.
– Боль – это хорошо, – довольно сказал глюк. – Это прекрасный стимул для роста и укрепления мышц. Главное, чтобы не было травм, а ты ничего не потянула. И не надо изображать умирающую. Сейчас сделаешь обычную зарядку, а остальным займёшься перед обедом. Если хочется плакать, поплачь, лишь бы не сачковала. Результаты в исторически короткие сроки не получишь без слёз.
– Ты можешь сюда прилететь, когда вернут тело? – постанывая от боли, спросила Вера. – Если ты летаешь в этот Мирт, а из него летают сюда...
– Наверное, смогу, – ответил он. – Из координат таких миров, как ваш, не делают секретов. А для чего тебе?
– Хочу тебя задушить, – призналась она, – не до конца и не один раз.
Так у Веры прошла первая неделя занятий. По ночам она складывала свою «икру», а днём занималась спортом и отсыпалась. На второй день после вечеринки позвонил Малевский, но она сказала, что занята, попросила не звонить и пообещала, что, когда освободится, позвонит сама.
– А ты очень неплохо укрепила мышцы, – сказал глюк. – Позанимаешься неделю – и можно браться за тренажёры. Даже живот уже не вываливается и почти плоский.
– Нельзя ли сделать перерыв с ночной работой? – спросила Вера. – А то я скоро чокнусь от этих занятий.
– У тебя работает программа, – объяснил он. – Я не могу в неё вмешаться, а ты не остановишь, пока не закончишь работу. Ты делаешь её восемь дней и до сих пор не бросаешься на людей, значит, привыкла. Придётся терпеть до конца. Можешь позвонить своему художнику и пригласить погулять. Через неделю испортится погода, и для прогулок будешь ждать зиму.
– Позвоню, – решила Вера. – И ему будет приятно, и я прогуляюсь, а то все хождения в кафе и магазины. Заодно узнаю, что ему обо мне сказали друзья. Соседка говорила, что днём лучше гулять возле пруда. Здесь безопасно, если не шляться одной в тёмное время.
– Отпуск закончился, и я уже на работе, – ответил ей взявший телефон Малевский. – Сейчас три часа, и мне понадобится час для того, чтобы разделаться с делами и до вас добраться. Вы хотите гулять у пруда, не позднее время для такой прогулки?
– Мне сказали, что там в хорошую погоду отдыхают даже мамочки с колясками, – сказала Вера, – а погода вроде хорошая. Значит, я вас жду. Когда будете подъезжать, позвоните, и я спущусь.
Наверное, Дмитрий Михайлович наплевал и на дела, и на правила дорожного движения, потому что был в её дворе уже через полчаса. Они оставили машину и по дорожке через сквер пошли в сторону пруда.
– Я там не была, – сказала взявшая его под руку Вера, – но говорили, что идти минут десять. А погода начала портиться. Натянуло тучи, и этот ветер... Но дождя по прогнозу не будет.
– Не холодно в этой куртке? – спросил Малевский. – Надо было нам с вами поехать в какое-нибудь заведение и культурно отдохнуть. Здесь хорошо летом, а уже середина сентября.
Переговариваясь, они вскоре добрались до озера. На открытом месте ветер стал сильнее.
– Никаких отдыхающих, кроме нас, – констатировал Дмитрий Михайлович. – Нет, ошибся, есть ещё одна компания, но это не мамочки с колясками. Может, уйдём?
Вдоль берега в их сторону шли пятеро парней.
– Трезвые, – присмотрелась Вера, – и лица русские, не похожи на азиатов. Вряд ли они к нам прицепятся. Но если хотите...
Она ошиблась. Трогать их никто не собирался, но парней рассмешил возраст её ухажёра.
– Смотрите, какая краля, – сказал один из них остальным. – А кавалер у неё староват. Эй, дед, неужели у тебя стоит? Оставил бы её кому-нибудь помоложе, например, нам, а то ведь на ней помрёшь!
Все расхохотались и ускорили шаг, чтобы не удрали объекты развлечения.
– Бегите! – крикнул Вере Малевский. – Я постараюсь их задержать!
– Беги, – поддакнул глюк. – Кого-нибудь найдёшь или позвонишь в полицию. Ничего они ему не сделают, ну врежут пару раз...
С Верой творилось что-то непонятное. Страха не было, была злость, которая росла и наконец превратилась в бешенство. Кинув куртку оторопевшему Дмитрию Михайловичу, она бросилась на парней. Никто из них такого не ожидал и не успел отреагировать, тем более что Вера двигалась ненормально быстро. Двое вырвавшихся вперёд парней получили по удару в горло и упали на асфальт, и только тогда до остальных дошло, что они нарвались на спятившую бабу. Двое попытались отбиться, но двигались слишком медленно и не умели драться. Пятый успел сбросить куртку и прыгнул в пруд. Когда Вера увидела, что не осталось противников, вся злость куда-то исчезла и навалилась такая усталость, что захотелось лечь на асфальт рядом с избитыми ею парнями.