– Слушай, – заплетающимся языком сказал он, сев за её столик, – пойдём со мной, бабки есть, не обижу. Я живу через три дома.
– Не интересует, – ответила она, доедая второе. – Иди лучше проспись, а потом ищи тёлку. Сейчас от тебя не будет толку. И деньги спрячь, а то мигом их лишишься.
– А когда просплюсь, пойдёшь? – спросил он. – Ты мне нравишься.
– Может быть, – сказала Вера. – Чеши.
И этот не стал качать права и убрался. Но это было ерундой, главная пакость поджидала на пути домой. Услышав жалобный писк, она повернулась и увидела мордастого мальчишку лет десяти, пинающего ногами беспризорного котёнка.
– Ты что делаешь, гадёныш? – сердито крикнула Вера, шагнула к нему и отвесила затрещину.
– Ты что делаешь, сука?! – в свою очередь заорал выбравшийся из машины мужчина.
Он был такой же мордастый, с пивным брюшком и на голову выше её.
– Я откручу тебе голову за сына! – продолжал он орать.
– Ваш сын – изверг, – внешне спокойно сказала она. – Бить ногами котёнка...
– Ну и что? – не понял он. – Этого, что ли?
И подойдя к хнычущему малышу, наступил на него тяжёлым ботинком. Следующие несколько мгновений почему-то выпали из её абсолютной памяти. Когда Вера пришла в себя, она держала мордастого за куртку и изо всех сил била его об иномарку. Два стекла осыпались внутрь салона, третье пошло трещинами, и даже дверца, похоже, была погнута. Кажется, это был «ниссан». Выронив безвольное тело, она вернулась на тротуар к котёнку. Конечно же, он был мёртв.
«Что за день! – думала Вера, идя домой и не обращая внимания на провожавших её взглядами свидетелей драки. – Если ещё кто-нибудь прицепится, я ведь могу и убить».
– Он всё равно погиб бы зимой, – сказал Артон, – а ты сильно отлупила того придурка, не говоря уже о побитой машине. Свидетелей было много, но он вряд ли кого-нибудь найдёт, а ты походишь в другое кафе. Если станешь и дальше так распускать руки, я отзову своё предложение о браке. Зачем мне такая бешеная жена?
– Почему они такие? – спросила Вера. – Откуда в людях подлость и хамство, желание причинить боль и унизить? Когда я была ребёнком, это тоже было, но случалось редко, а потом всё чаще и чаще.
– Боялись, – ответил он. – Раньше такое сходило с рук немногим, а сейчас немногих наказывают. Люди по природе хамы и эгоисты с рождения. Изменить можно только воспитанием и условиями жизни. Раньше вас учили человечности, хотя часто у учителей слова расходились с делами, а теперь вся нравственность побоку, а главным критерием жизненного успеха является величина банковского счёта. Много награбил, значит, выбился из серой массы и к тебе теперь будет совсем другое отношение, и не только у соседей, но и у государства. Вы не одни такие, почти во всех странах то же самое.
– Но у вас живут по-другому при частной собственности.
– Мы были такими, как вы, тысячу лет назад, – сказал Артон. – Не всё определяется общественным строем, многое зависит от культуры, уровня развития цивилизации и её истории. Что встала у дверей? Заходи в подъезд, а то уже задубела на этом ветру. Нужно теплее одеваться.
Несколько дней спустя соседка рассказала, что неподалёку от кафе был избит кто-то из районной администрации.
– Зина с первого этажа работает в травматологии, так она рассказала, что у него сломаны рука и несколько рёбер и выбиты зубы. Вроде бы он растоптал котёнка, а какая-то женщина не выдержала и его избила, а потом разбила машину. Её так и не нашли, а может, и не искали. Подумай сама, как женщина может избить такого борова?
С тех пор прошёл месяц. Первая книга была полностью закончена и помещена на сервер «Проза.ру». Артон советовал обратиться в издательство через Малевского, но Вера отправила книгу электронной почтой, приписав на всякий случай к фамилии, что она блогер.
– Твоими стараниями я стала слишком известной, чтобы связывались из-за какой-то книги, – пошутила она. – И в «Прозе» её зарегистрировали. Не хочу я обращаться к Малевскому, пусть решают сами. На их издательстве свет клином не сошёлся. Артон, уже пятое декабря.
– Ну и что? – не понял он. – Эта дата для тебя что-то значит?
– Это значит, что до нашего слияния осталось меньше месяца. Я не сачкую, но с памятью ничего не получается. И следующую книгу придётся править тебе.
– Она получилась лучше первой, – сказал Артон. – Не понимаю, почему у тебя ничего не выходит с памятью, может, из-за возраста? У нас этим занимаются дети.