– Мы навели о вас справки, – сказал Рогожин. – Брошенный посёлок, утерянный паспорт и три бывших жителя этого маленького населённого пункта, которые в один голос утверждают, что никакого Олега Шубина в нём отродясь не было. Так кто же вы?
– Давайте поговорим о другом, – предложил он, – а потом вы решите, стоит или нет допытываться о моём происхождении. Я уже говорил Геннадию Николаевичу о том, что, если не приду с вами к соглашению, производство развернут в другой стране и с другим посредником. Даже если вы меня повяжете и мои покровители посмотрят на это сквозь пальцы, получите только нескольких вещиц инопланетного происхождения, в которых никогда не сможете разобраться.
– Почему вы так в этом уверены? – спросил Рогожин.
– Да потому, Дмитрий Олегович, что по сравнению с пришельцами вы дикари. По их словам, вы отстали на тысячу лет, а у них самих никто до сих пор не разобрался с эффектом, на котором работает накопитель, хотя его используют уже триста лет. Накопитель – это просто небольшая ёмкость, в которой создаётся особая область пространства. В ней накапливается заряд, а электронная начинка служит только для его преобразование в удобную форму. У меня есть десять приборов для создания такого пространства, но вы не сможете ими пользоваться. Их могу мысленно включить только я, но только на ограниченное число срабатываний, а потом включение нужно повторять. Догадываетесь, для чего это сделано? Сработает каждый из них сто тысяч раз и заткнётся. Вы сами этот прибор не включите, можете только сломать.
– Понятно, – сказал Ткаченко. – Наглядное доказательство вашей незаменимости. Но миллион ваших накопителей – это достаточно много.
– Для кого достаточно? – спросил Олег. – Вы так ничего и не поняли! Вам не просто делают подарок, это эксперимент, и экспериментаторы преследуют свои цели. Вы бездумно продолжаете сжигать нефть и газ, благо их много в недрах. Через сто лет окончательно расшатаете климат и угробите экологию. Ваши внуки проживут свою жизнь, а правнукам не будет места на этой планете! Поэтому вам в первую очередь и собираются дать накопители и станции, генерирующие электроэнергию любой мощности! И дать не России, а всем, кто этого захочет. Поэтому нельзя отказывать в продаже по политическим или иным мотивам, а цены должны быть доступными! Вы потеряете доходы от нефти, но обогатитесь за счёт продаж этой продукции.
– Что за электростанции? – спросил Ткаченко.
– Из-за изменения базовых свойств пространства газ в рабочей зоне превращается в антиматерию, – ответил Олег. – Реактор может быть на любую мощность, но слишком мощные неудобны, поэтому ограничиваются двадцатью миллионами киловатт.
– И в них мы тоже не разберёмся? – спросил Рогожин.
– Разберётся неандерталец в лазере? – ответил вопросом Олег. – От вас не будут скрывать конструкцию, сможете даже воспроизвести, толку-то. Резонатором будут управлять компьютеры с неизвестной вам операционной системой и мощной защитой. Если случится такое чудо, что вам удастся их взломать, вся информация будет уничтожена. Режим работы не менее важен, чем конструкция, а вам не удастся его измерить или считать из компов. И делается это ради вас!
– Объясните, – попросил Рогожин.
– Если положите в зону реакции кусок железа, получите такое же количество антивещества. Если кусок будет большой, он устроит Армагеддон для такого континента, как Европа. Вам это нужно? Любая станция при попадании в камеру плотной материи мгновенно остановится, поэтому они абсолютно безопасны. Но если вы начнёте делать их самостоятельно... Если станете единым человечеством и выйдете в дальний космос, в нём и будете производить антивещество для своих звездолётов, пока вы до этого не доросли.
– Хорошо, допустим, что вы правы, – сказал Рогожин, – но многие ли захотят покупать у вас станции на таких условиях? Сегодня они работают, а завтра вы можете остановить их и взять всех за горло.
– Могут думать и так, – согласился Олег, – но таким подозрительным никто не мешает законсервировать те станции, которыми они пользуются сейчас. Можете построить станции на своих границах и снабжать соседей электроэнергией так, как сейчас снабжаете газом. Если кто-нибудь упрётся, пусть по-прежнему жжёт нефть, не думаю, что таких будет много. Но предлагать нужно всем, хотя в первое время можно большую часть продукции оставить здесь.
– Мне хочется понять, какой интерес у ваших экспериментаторов, – сказал Ткаченко. – Пусть мы будем сами делать почти всю работу, но непонятна их выгода. Не затевается же это только ради вашего обогащения?