Приговор
1.
-Вокруг тебя всегда были красивые женщины. Тебе нужно было только указать, и любая пришла б к тебе.
-Эхх, Алай, я старею. Мне хочется искренней симпатии, тепла без расчета. -Именно потому ты выбрал женщину, что должна была отправиться в заключение на острова? -Никто не заслуживает мучаться так много- целую жизнь, Алай. -Мне казалось, что я тебя всегда понимал, Аки, а вот сейчас уверен, что нет. -Не осуждай меня. Лучше позови ко мне хозяйку Рунелу. Я хочу сделать кое-какие распоряжения относительно той женщины. -И все же, позволь напомнить, что она вскрыла код шестых врат. При задержании она сопротивлялась. Берегись. -Шестых, но не седьмых.- правитель Кшарии улыбнулся, совсем чуточку, но очень весело, как будто ребенок, нашедший новую игрушку.-Прощай Алай. -До завтра, Аки. И не говори мне потом, что я не предупреждал тебя, когда эта дикая кошка расцарапает тебе лицо. -Я ценю твое участие, Алай. Может быть, она расцарапает мне спину. *Влюбился как мальчишка!*- подумал лорд Хевга, стараясь не оборачиваться. Слишком уж непривычная улыбка возникала то и дело на лице графа. И так с самого утра- с той минуты, как он начал наблюдать за ординарным в общем-то процессом- судом восемнадцати. Никто бы и не подумал, что сам Аки Рахна будет принимать участие в этом суде как дополнительный голос. Никто не ожидал, что десятый белый шар упадет на чашу весов, когда голоса судей разделились ровно поровну. Правитель Рахна спас преступницу, едва не нарушившую неприкосновенность оружейного склада самого Рахны в то время, как на восточной границе начинает назревать новый повстанческий конфликт. Да кого угодно бы отправили в заключение. Но этой женщине вдруг сделали поблажку- девять из восемнадцати, выбранные голоса из простых граждан, да и к всеобщему изумлению сам Рахна. Ранее не судимая, не совершившая никаких правонарушений молодая женщина вызвала симпатию и у наблюдающих, и у судей. У той женщины была довольно приятная наружность- но Хевга дал бы руку на отсечение, что женщины никогда не притягивали правителя Кшарии настолько сильно, чтобы он вмешался в судебный процесс, являясь потерпевшей стороной. Для Рахны женщин в привычном смысле слова практически не существовало- связи его были скоротечны, и то больше похожи на какой-то ритуал, исполняемый без особых эмоций. По воспоминаниям более чем двадцатилетней дружбы, Алай четко знал, что ни женщины, ни мужчины, ни мальчики Рахну не привлекают. Правитель Кшарии был холоден и рассудителен, иногда строг. Женщины с хорошенькой наружностью могли вызывать его улыбку, но ровно как садовые цветы или щенки. Твердой рукой он правил, оберегая границы и подавляя мятежи. Он старался не проливать бесполезной крови, находя для устрашения и подчинения более эффективные методы. Рахну остерегались, уважали, некоторые молодые зеленые рыцари, напуганные байками о его строгости боялись находиться в карауле, когда правитель жил в своем дворце. Но все знали, что граф не позволяет эмоциям преобладать над разумом. Лорд Хевга, проходя через третий этаж передал управительнице дворцового хозяйства приказ владельца. Женщина, по-видимому изумленная происходящим не менее Хевги, направилась к правителю. Шел седьмой час пополудни. Было лето. Солнце мягко подсвечивало скромной позолотой круглобокие облака. Граф смотрел на небо, закинув руки за голову. На лице его была совершенно смущенная улыбка. ***** Лили отодвинулась в самый угол, прячась за струящейся и яркой точно расплавленное олово душевой занавеской. Она щипала себя снова и снова, прокручивая в голове тот странный час, когда закончились все вопросы государственного обвинителя и повисла тишина. Тот час, когда мнения советников относительно ее преступления разделились ровно пополам. Вина ее была неоспорима, однако половина совета- те, кто, как шептался за ее спиной помощник назначенного графством защитника, были мелкой знатью и простолюдинами. Это казалось странным, неправдоподобным. Стояла тишина, так что было слышно лишь, как жужжат мухи, и все ждали какого-то логичного исхода. Рахна спустился со второго ряда, прошел несколько шагов, остановился и вдруг повернулся в ее сторону. От его взгляда Лили захотела стать продолжением колонны, капелькой, пылинкой, ускользнуть в щель между плитами на полу. Он смотрел совсем не так, как прочие- лорды, советники, даже великий Провидец. Он вообще был не такой как все обитатели Кшарии. Дело даже было не в том, что граф Рахна являлся одним из представителей весьма и весьма малочисленного храброго народа сплошь состоящего из воинов, проживавшего последние сто лет в Кшарии, числом один примерно к восьмидесяти. Он был очень сильно иной даже среди таких как он, и Лили стало неуютно от этого прямого и непонятного ей взгляда. Граф смотрел, смотрел, затем, намереваясь что-то сказать приоткрыл было рот, блеснули мелкие белые аккуратные зубы, но вдруг его губы сжались в одну линию и ни звука не раздалось. Он прошел совсем рядом с ней- на расстоянии едва ли вытянутой руки- и положил на весы свой шар для голосования. Когда правитель отошел в сторону, то весь зал увидел, что шар был белым. Граф положил последний, решающий шар. Возвращаясь к своему месту в зале суда, Рахна оглянулся на девушку незаметно для других и на пару секунд улыбнувшись не разжимая губ, а лишь чуть приподняв уголки их, сел рядом с советниками. Эту улыбку она конечно же не увидела. Так было всегда, когда мнение судей разделялось ровно пополам. Правитель Кшарии мог оставить решающий голос- черный против или белый за- про запас или же завершить процесс по своему усмотрению. Рахна редко участвовал в процессах- очень редко, да и то по совсем важным спорным делам. Сегодня он участвовал в голосовании, хотя мог и воздержаться, фактически являясь потерпевшей стороной. Его участие было необязательным, однако граф решил присоединиться и посмотреть на взломщицу, в чьей биографии, что он успел бегло просмотреть, не было до настоящего времени никаких пятен. Тишина оглушала. Лили не знала, что ей и думать. Ее, вскрывшую шесть врат на пути к оружейному складу, фактически оправдали, если она все верно поняла. Но вот не могут же ее так просто отпустить теперь? Советники и граф удалялись для окончательного совещания. Правитель пропустил вперед их всех. Лили старательно избегала смотреть на него. Этот белый шар мог значит все что угодно, когда речь шла о северянине. Приговор зачитали спустя ровно семнадцать минут. Пока секретарь громко и четко читал, Рахна смотрел куда-то в сторону, задумавшись и сурово поджав губы. В ярком свете зала суда он казался искусно раскрашенным изваянием из глинисто-серого песчаного камня. Заключение в крепости Рам на островах заменяется ввиду частично оправдательного приговора поселением в храме оракула и началом послушнической деятельности. Без права обжалования. Так услышала Лили и почувствовала, каким твердым стал воздух вокруг нее. Странный, очень странный, но тем не менее благоприятный для ее случая исход. Храм это всегда дисциплина и кров, еда и время обдумать все, что происходит в ее жизни. Весь этот кошмар- от самого начала, и до часа суда. Тишина стояла мертвая и не проходила даже тогда, когда вышел правитель, быстро и по-военному твердо, покидая зал. И когда вели ее этими почти зеркальными коридорами, Лили все еще не могла поверить в то, что услышала в суде. Она не понимала ничего. Лили знала, в чем ее обвиняют и четко знала минимальное и максимальное наказание за преступление. Даже если голоса разделились, она была все же схвачена на горячем, что не отменяет ее вины. Вместо этого ей вынесли иной приговор. Отложили или заменили окончательный? Кто изменил приговор перед тем как упал решающий шар, догадаться труда не составило- люди очень пристально провожали взглядом своего графа. В зале девушку мороз пробирал во время процесса, и сейчас не проходило чувство страха. Когда завершилось совещание, граф вышел в зал заседаний первым, с таким недовольным выражением на лице, точно ему пришлось поспорить с советниками. Что-то произошло за те шестнадцать минут, пока совет и правитель находились за закрытыми дверьми, решая ее участь. Провожающие- они же конвой- впереди и позади Лили- остановились и открыв массивные двери, твердо и аккуратно подтолкнули Лили в помещение. Прислужницы с широкими улыбками отодвинули шелестящую занавеску, втаскивая ее глубоко в облака ароматного пара. От их прикосновений хотелось скрыться. Они обступили ее, расстегивая ее простенькую одежду. Лили уступила неравному числу, поняв, что проиграет. Ее окунули в бассейн с горячей водой. Лили отбивалась твердо и максимально деликатно как могла, когда мягкие розовые руки их тянулись к ее груди, намыливали ей подмышки и касались промежности. -Я сама могу справиться с гигиеной. Уму непостижимо- она все еще во дворце, не по дороге к крепости. Видимо оракул не любит грязных женщин. Лили рассмеялась этой мысли- ведь все в городе, да и в окрестностях подозревали, что тот, кого именовали уже не одно столетие оракулом бесплотен, беспол и почти что бессловесен. Возможно, что это и не человек даже, а какая-то машина, наподобие вычислительной. Ведь есть в бюро погоды машины-прогнозисты, так и оракул наверно машина подобного толка- нажимаешь на рычаг и вып