сть того, кто, вероятно, столь хорошо изучив его вкусы, наблюдает за ним. Рахна был уверен, что в ближайшие дни еще одной провокации не последует. Сплетни пошли далеко, если даже Хевга их подцепил, и это очень даже на руку- больше никто не станет подозревать его в необоснованном мужеложстве, а некоторые пусть будут и дальше уверены, что граф ослеп и оглох от влюбленности. Вечером он ее пригласит к себе, она отказаться не посмеет. Нужно только записочку поизящней набросать. Женщины любят все чрезмерное, витиеватое, всякие любовные послания, дурацкие письма с волнующими образами, а она женщина. Лили не догадалась, что окончательный приговор он ей вынес как только их взгляды впервые встретились. Он читал ее личное дело перед слушанием и пытался найти мотивы- приличная девушка из приличной семьи, и только когда увидел Лили собственными глазами, убедился, что приговор необходимо поменять. Ее красота притягивала его взгляд. Хотелось смотреть на эту женщину неотрывно. Хотелось коснуться ее, приласкать. Но никто словно бы не замечал, как она хороша. В его руке было два шарика- черный и белый. Она опустила глаза, когда он вышел в центр зала, озадачив его. Такой реакции у бунтовщиков и закоренелых взломщиков не бывает. Она смутилась когда он смотрел на нее дольше, чем на остальных присутствующих. Заметила ли она как он любовался ею? Граф смотрел на нее, тихую, в скромной одежде, разодранной явно при задержании, с двумя стражниками справа и слева, и четко и ясно мысленно увидел ее на своей кровати, с рассыпавшимися по плечам волосами. Если она действительно такая трусиха и глупышка, какой кажется, то эмоции будут ей приговором. Да. Вчера она уступила ему потому лишь, что он правитель, отказавшись сперва увидеть в нем мужчину. Это задело не на шутку. Граф решил перед уходом раздразнить ее и справился отлично. Женщина с кожей цвета лилии будет повержена сегодня же. Граф встряхнул ручку. Нужно пригласить ее, но очень осторожно. Ни одного такого письма он в своей жизни не писал. А тут еще память совсем некстати подкидывает картинку за картинкой: линии спины и ягодиц, нежные округлости женского тела, верно столь соблазнительные потому, что из-за напряженного года работы он не мог выделить себе время и найти кого-то, ее губы нежно-розовые и влажные, прекрасные щиколотки и стыдливо сведенные колени. Такие женщины появляются на свете только для любовной игры. Вот так неплохо, кратко. *Скучаю. А.* Если Лили проигнорирует это письмо, никто ей не позавидует. ***** -А ты любил когда-нибудь? -Так случилось, что Кшария стала моей единственной. Мне всегда хотелось управлять и оберегать. Меня не ждало ничего. После смерти отца престол Севера занял мой старший брат.- Аки снял с каминной полки небольшой портрет. Человек на нем чем-то походил на Аки. -Рейя четвертый, в тот год ему стукнуло семнадцать. -А тебе? -Я пятью годами моложе. И вот я мечтал о том, как буду выезжать в народ в сверкающих доспехах, под ярким знаменем. Меня ждала судьба любого младшего королевского сына- обычная солдатская доля да пьянки на пирах в честь очередного триумфа его величества. -Ты ему завидовал? -Только по-доброму. Брат отличный стратег и осторожный хозяин. На нашем скудном севере все хорошо под его руководством. Как при отце. В тот год я болел- я был слабым ребенком. Я лежал с простудой, а когда отпускало, запоем читал. Книг было мало- мы северяне все поголовно предпочитаем математику и музыку легким жанрам и романам. Мы не смотрим назад, в историю, с которой знакомимся в балладах. Мы не сентиментальны, как это может показаться. Книги мне приносили все, и однажды попалась история Кшарии. Я узнавал у каждого- не выдумка ли это место. Я влюбился в нее заочно, а потом, услышав ее язык, увидев ее посланников при дворе, понял, что сделаю ее частью своей жизни. Я выучил вашу речь и часто приезжал в свите принцессы Сигинь. Когда мне исполнилось шестнадцать, Рейя отпустил меня добывать воинскую славу, скрепя сердце. Мы никогда не враждовали. Не особо отличился в этом, скажу тебе, все же королевский сын тщательно оберегаемый. Прошло четыре года. Я поехал в Кшарию, и это был мой седьмой визит. Остановился со своей свитой у гостеприимного Эндена, храни бог его душу, а потом началась смута, подстрекаемая людьми из Грайи. Граф Самора был очень стар. Мы подавили бунт, как он просил. Меня вело что-то неведомое, ведь мне удалось справиться с ними избежав бессмысленной резни. А люди здесь оказались очень признательны. Граф меня узнал за эти месяцы и, не желая отпускать, написав что-то моему брату, отправил спешно письмо с гонцом. Однажды я вышел на балкон и узнал, что приглашен на заседание Большого совета. Самора чувствовал, что его силы угасают, и замолвил за меня словечко. Мне сделали предложение от которого невозможно было отказаться. А эти браслеты- символ власти- мне одел сам предыдущий правитель. В тот день в городе начался снегопад, двадцать второго дня второго месяца зимы, когда я прожил на свете ровно двадцать лет. Граф к моей печали умер спустя семь месяцев, и я не успел узнать достаточно его подданных. Я был чужаком, которого пригласили, хоть северяне здесь жили небольшим числом. Я понял, как на самом деле мало знаю о вверенной мне земле и стремился узнавать о ней больше. Спустя пару лет я пережил покушение.-граф провел рукой по шее.-Я бредил, уходя и возвращаясь, раз за разом. Мне казалось, что это длилось бесконечно. Я устал и хотел лишь заснуть, что значило уйти. Но меня ждали здесь. Я выкарабкался с помощью усилий моего младшего брата, и найденной им местной бабки-ворожки, когда лекари не давали утешительных прогнозов. И с тех пор я вместе с Кшарией неделим. Я ее люблю и берегу. А ты кого-то любила? -Пока нет. Но надеюсь встретить и полюбить. Говорят, что жизнь куда приятней и лучше когда есть кто-то, нуждающийся в тебе. -Что-то подобное мне говорил друг, когда родился его ребенок. -Это тот что с большим носом и все время кланяется вам не так низко как остальные? Правитель улыбнулся. -Его имя Алай, и у него есть эта привилегия. Он местный- сын кшарийки и северянина. Мы с ним давние знакомые. -Дворцовые девушки от него в восторге. -А ты? -Мне не нравится его нос. Не нравится в нем ничего. Простите, если вам это неприятно. Смех правителя Кшарии теплым и звонким дождиком прозвучал в покоях. -А я? Я тебе нравлюсь, Лилит? -На первый взгляд, вы недурны. Но мы еще мало знакомы, дорогой граф. *Вы похотливый козел, способный удержать целое графство, но не собственный член, а мне придется ублажать вас, поскольку иного пути для меня нет.*- мысленно продолжил за нее Аки. Как же отстранена и холодна была сегодня эта женщина! И это еще больше укрепило его в подозрениях, что Лили даже приблизительно не знала, чем в итоге закончится ее поход на дворец. -Значит, продолжим знакомиться в более уютной обстановке.- Аки открыл дверь, впуская Лили дальше. Он не привык отступать. Ее тело его обезоруживает. Он его получит. Лили переступила порог, осматриваясь. Гобелены на стенах с изображением незнакомых мест и зданий. Большая печь, покрытая бело-голубой плиткой. Лили остановилась и почувствовала, что граф прижался к ней. Девушка замерла точно пойманная птичка. Она не сопротивлялась его жадным поцелуям, не закрывала глаз, но в ней не было того огня, что восхитил его при первой встрече. Она была как кукла- покорная, улыбчивая и напряженная как натянутая струна. Ее корсет был чересчур туг, а на лице слишком много белил и краски. Девушка вздохнула. -Что такое? -Все нормально. -Точно? -Шпильки.- проговорила Лили. -Что? -Пожалуйста вытащи шпильки из волос. Кажется, мне забили их прямо в голову.- голос девушки дрожал, а затем стал напоминать всхлип. -Сейчас, радость моя.- Аки поторопился, освобождая темно-янтарный шелковый водопад. Лили вдруг прохрипела что-то и рухнула на пол, теряя сознание. ****** -Граф, рекомендую избавить придворных дам от ношения тугих корсетов. -Даю вам слово, я ничего об этом не знал. Лили услышала только 2 мужских голоса, один незнакомый, второй принадлежал правителю. Выпроводив доктора, Аки подошел к постели. -Как ты себя чувствуешь? -Хорошо. -Ты упала в обморок. Как твоя голова? -Спасибо, мне уже много лучше. Аки поднес руку Лили к своим губам. -Больше не смей перетягивать свое тело. Оно меня устраивает более чем. Лили почувствовала, как кровь приливает к лицу и алеют щеки. -В этом я убедился еще вчера. Если ты проголодалась или хочешь чего-то, скажи. -Нет. Ничего не нужно. Теперь ее рука была в обеих его руках, точно ядрышко в скорлупке. -Тебе стоит отдохнуть. Поспи. -Мне надо в храм. -Обойдемся без перемещений.- граф подтянул к Лили легкое одеяло.-Спи. Завтра расскажешь, что снилось. Граф наклонился, тронув губами ее закрывающиеся под тяжестью дремоты веки. -Аки. -Спи. Я ухожу.