5.
В прохладе вечера сумерки наступали все быстрей и черней. Светильник в виде льва, прижимающего лапой шар, и второй, точно такой же, украшали старую лестницу. Эта часть дворца была перестроена еще до правления Мири. Мужчина наклонился, касаясь ее лица самыми кончиками пальцев, осторожно, точно боясь обжечься или ранить ее. -Говорят, ты решила уморить себя голодом. -Я не могу много есть из-за жары.- соврала Лили. -Ты чем-то расстроена?- догадался граф. -Разреши мне больше не присутствовать с остальными послушниками на судах. -Тебе трудно это? А как же твоя решимость стать жрицей? В твои обязанности будет входить и это, и многое другое. И я надеюсь, ты когда-нибудь станешь главной жрицей оракула. -Мне трудно мириться с людским злом. -Так не мирись. Учись и наблюдай, чтобы потом исправлять и наставлять на путь истинный. Многие думают, что жречество это лишь формальная должность, но служители оракула несут людям добро. -Я поняла. Но пока мне трудно. -Может быть, ты все же съешь что-нибудь? Я распоряжусь приготовить тебе курицу в лимонном соусе. -Благодарю, но правда не хочется. Днем мы с Син, моей подругой, съели много сладостей и печенья. Син это одна из послушниц как и я. -Эльсинна Сура.- улыбнувшись сказал Аки.-Видел иногда, как вы точно две заговорщицы шепчетесь о чем-то во время служб. -Мы так заметно волыним от молитв? -К счастью для вас, нет. Но будьте более ответственны. Службы это не просто нудный ритуал. Что? Что ты так на меня смотришь? Что тебя так насторожило, Лили? -У тебя дыхание сбивается, Аки. Ты пытаешься наставлять, а во взгляде бесы скачут. -Ты меня покоя лишаешь. Это уже трудно скрывать ото всех. Лили улыбнулась. -Граф, вы обычно тверды. Лик суров, на челе печаль Граф, отчего вы бледны? Граф вам пристало молчать. Граф, я тоже ночами не сплю. До рассвета на вас гадаю, У окошечка я сижу День-деньской вас поджидаю. День за днем и сменяется ночь И ваши я жду шаги. Граф, отчего не могу Больше смотреть на других?- продекламировала девушка. -Лили.-прошептал правитель Кшарии.- Ты не те книги читаешь. -Я люблю пьесы. Они не менее нравоучительны чем Книга Воли. Аки молчал, не спуская с нее глаз. Тишина длилась не менее минуты. -Пойдем наверх!- проговорил граф и морщинка, что зовется линией упрямства четко вырисовалась у его губ. -Аки. Граф взял ее за подбородок. -Твой взгляд меня пугает. -Не сопротивляйся, прошу. Пойдем. -Правитель Кшарии просит? А как же приказы? Я могу отвергнуть просьбу. -Ты хочешь, чтоб я приказал тебе? Тебя это раззадоривает?- усмехнулся Аки, приближая лицо к ее лицу. Глаза его опасно блеснули. -Нет. Не знаю. -Приказываю. Иди наверх. -Аки, умоляю, нет. -Только секс и ничего более, Лили. -Ты снова уйдешь. -Нет.- граф развернул девушку спиной, наклоняя над оградой старинных перил. Мягкий свет лился из шара, освещая светлое платье. -Отказ меня не устроит. -Нет. Отпусти меня. -Отшлепаю тебя. Ладонью по мягким местам. Больно. Если еще раз скажешь нет. -Я позову на помощь. -Никто не придет. Треск рвущейся материи напугал Лили. Граф слегка ослабил хватку. Лили вывернулась, увидев, что подол разорван и кружевное платье испорчено безвозвратно, но Аки вновь стиснул ее плечи. -Избегал тебя да все бестолку. Зачем пришла? Знала чем все кончится? -Я сказала нет. -Возьму грех на душу, но моей ты сегодня станешь. -Прошу тебя. -Пойдем!- почти прорычал граф, поднимая девушку по ступенькам. Лили послушно переступала ногами. Правитель Кшарии был напряжен. В его действиях не было ничего предосудительного- фактически она принадлежала ему с того дня, как он вынес приговор. Отдаться ему покорно- не об этом ли она иногда думала, пытаясь заснуть в келье на пять человек? Ведь она вспоминала, как его руки касаются ее талии, как его губы пленяют ее губы. Он был желанен ей, но Лили как и любая другая девушка размышляла о чувствах- неподдельных, долгих, длиною в целую жизнь, и это было возможно с кем угодно, но только не с правителем Кшарии. Аки, казалось, расслабился только когда они оказались в помещении, зажег несколько светильников. Наполненное причудливыми стеклянными вазами, сосудами, небольшими книгами в темных переплетах и овечьими шкурами, оно напоминало убежище. Лили отступала, стараясь не смотреть на графа. -Ты не хочешь?- он приблизился к ней точно большая хищная кошка, притворившаяся человеком. -Нет. Просто покоряюсь твоим желаниям. -Да?- Аки запустил руки под юбку Лили и усмехнулся плотоядно. Он накрыл ее рот своим, лишая Лили одежды и воли. Аки гладил, ласкал ее грудь, лицо и промежность так, что хотелось вывернуться или растаять, застонать во весь голос. Она ощущала себя пойманной птицей в захлопнувшейся ловушке, и ловушка была невыносима и восхитительна. Ей хотелось рыдать или кричать, но этого Аки ей не позволял. Лили беззвучно молилась, когда наступало прояснение, но молитвы не помогали. А он наблюдал за ней, неотрывно, как-то слишком внимательно, беспардонно для моментов жарких ласк устанавливая зрительный контакт. Он был доволен тем, что видели его глаза. Затем вдруг Аки толкнул ее, податливую и расслабленную прямо на пол и вошел в нее. Над ней был потолок с какими-то геометрическими и цветочными узорами, под нею какой-то ковер- уютный и мягкий, пышный как стриженое облако, на котором они занимались любовью. Точнее занималась Лили, пока мужчина, исполняющий днем обязанности правителя Кшарии сосредоточенно и методично стимулировал ее членом. "Ты гадкий."- шептала Лили, ощущая приливы тепла. Становилось так жарко. Освобождаться уже не хотелось, хоть ощущения были новые. Они пробивались через туман и хотелось и прекратить и не останавливаться. Лили положила ладонь поверх его руки, что гладила ее грудь. Аки остановился, поцеловал ее ключицу. -Больно было? -Не очень. -Ты прекрасна. Потом он вышел из нее, перевернулся на спину, на этот аляповатый ковер, увлекая с собой Лили. Аки тронул губами ее лицо, впрочем плохо соображая, куда и едва не попав носом ей в глаз. Лили молчала, чувствуя как закончились все силы. Тем