сокращая дистанцию до одного маленького шага. Когда граф приблизился, Лили отшатнулась. -Что такое?- спросил он. -Не подходите, ради бога, я вас боюсь.- попросила девушка. С этим ничего нельзя было поделать- мужчины-северяне вызывали у Лили чувство беспокойства с тех пор, когда ей было восемь. Тогда на ее глазах паломник-северянин разделал под орех в несколько ударов больную бешенством собаку соседа. Тогда все обошлось лишь ночными кошмарами- хоть Лили долго снилась и пытающаяся наброситься на ее друзей обезумевшая собака и чужой человек, защитивший их, хоть и столь кроваво. Но Лили никогда никому об этом не расскажет. На лице графа появилось вдруг обиженное выражение- невероятно мальчишеское и странное для человека, что без малого двадцать два года держал Кшарию в ежовых рукавицах. -Я вам очень благодарна.-начала было Лили, отступая на два шага и приседая в глубоком реверансе. -За что же благодарна?- он нахмурился, скрестил руки, сдвинул брови. Даже кончик его носа заострился точно галочка. Девушка прикусила губу чтоб не улыбнуться, так мило выглядел этот сердитый северянин, в чьей власти было снять с нее голову. Это было неожиданной мыслью для нее самой. Как может выглядеть самый влиятельный человек в Кшарии? -За приговор.- тихо ответила Лили, обдумывая странную мысль. -Тебе кажется привлекательной идея стать девой оракула?- усмехнулся граф. Глаза его почернели совсем. Казалось, что радужки закипели будто черная смола. Видела Лили разных чужеземцев и чужеземок, хоть и не так много, были они и болтливыми как сто кумушек, и закрытыми для общения точно плотно сдвинутые ставни, а вот такого видела впервые. -Между заключением в крепости на всю оставшуюся жизнь и участью жрицы последнее наверно куда лучше. Хотя я плохо знакома с жреческими обязанностями.- честно ответила Лили. -А точнее вообще никак. Но был третий вариант. -Мне могли отрубить голову?- попыталась пошутить Лили. Из рассказов людей она знала, что граф не поддерживает современные идеи о широком применении смертной казни, но вспомнила об этом только после того, как озвучила пришедшее в голову. Рахна фыркнул- шутки не оценил. Видимо, его предки все же рубили головы. Задела. Вон как он напрягся. Она его все же умудрилась ненароком задеть. -Нет. Но ты, вероятно, от него откажешься. -Кто я такая, чтобы отвергать приказы графа? -Двадцать лет одно и то же.- со вздохом сказал граф.- Я обычный человек, ты у меня там что, рога увидела?- эти слова были произнесены шутливым тоном, но во взгляде по-прежнему было много холода, что еще больше озадачило Лили. -Нет. -Тогда какого черта стоишь и трясешься? Ты меня зачем боишься? -Оно само.- ответила Лили, пытаясь, впрочем безуспешно, расслабиться. *А сейчас, наверно, будет допрос. Пальцы, конечно, всеми уважаемый граф на допросах не ломает, но говорят, что лучше объесться салатом с молодой цикутой и хвощом и маяться с животом, нежели пережить один допрос у Рахны.* -Само?- переспросил граф и улыбнулся аккуратно, не разжимая губ, а лишь подняв их уголки вверх. Ничего, впрочем, в его лице не изменилось. -Нет. Вы из заполярных. Я с ними прежде не общалась близко. -Совсем никогда? -Заполярный это всегда неясно что ждать. Говорят, что любой северянин может одним-единственным ударом меча разрубить человека пополам. -Ты это когда-либо видела воочию? -Нет. Повисла тишина. Наконец граф ее нарушил. -В чем-то я тебя сейчас понимаю. У вас, южан, не принято скрывать эмоции. Вы бываете предсказуемы. Иногда довольно бестолковы. Поэтому вами больше века правят северяне.- подытожил Рахна и вдруг протянул руку с маленьким платком к лицу Лили, с силой провел по ее нижней губе, а затем и по верхней, стирая карминовую краску. Взгляд у него стал вдруг хитрый-прехитрый и предовольный, как у хулигана, нарисовавшего тайком усы на парадном портрете, а улыбка обнажила верхние зубы. -Таких как ты, девочка, на моей родине ведьмами считают.- сказал граф, убирая платок. -Могут сжечь? -Кто же поднимет руку на красивую и покладистую женщину?- эти слова граф произнес очень тихо и четко. Так, чтоб только она услышала, если кто-то еще есть поблизости, подумалось Лили. Ну конечно, он мог сделать вид, что находится здесь без охраны, а сам беседовать с ней при свидетелях! Хоть и фривольным казался тон беседы. То девочка, то женщина. Оно и понятно- для него она девчонка, что каким-то непостижимым образом проникла во дворец. Хотя, зачем ему охрана? Все знают, что граф способен дать отпор любому хорошо тренированному рыцарю из своей охраны. Так что он не боится повторного покушения на себя в лице ее, взломщицы Лили. Девушка молчала, опустив очи долу и переваривая информацию. Вот он ответ. Он ей смягчил наказание, посчитав покладистой, а значит готовой к сотрудничеству со следствием. Результаты работы графского обвинителя его не устроили, а с судом в совете поспешили. Допрос- неофициальный и очень важный- вот-вот начнется, и ей дали понять, что бесполезно отпираться. Лучше все сказать как есть пока граф не передумал. Сожгет ее еще к такой-то матери, а пепел развеет. Бог знает, что у этих северян на уме. Но что еще ему сказать кроме того, что она уже рассказала следователю? Что за мысли в голову лезут. А ведь если посмотреть, то он не пытается ее запугать с тех пор, как она во дворце. Это он ей приговор заменил, это платье на ней тоже его красивый жест- в храмах такие не носят скорей всего, видела она в городе послушников и жрецов. Краску эту вульгарную с ее лица стер. Может, он как раз того и ждет- что Лили расчувствуется, из благодарности сама расскажет все как было? Ведь она десять раз повторила утром следователю, что никаких сообщников не знает, а коды взлома ей подбросили под окно. Лили вновь подняла глаза на хозяина дворца и произнесла: -Я не собираюсь лгать вам ни в чем. -Очень хорошо. Не утаивай ничего.- ответил граф и голос его был все также четок и тих. Солнце спряталось за облака и при неверном свете Рахна показался Лили моложе и опасней. Эти глаза могли довести до дрожи кого угодно, глаза сурового северного принца, впрочем уже давно практически короля Кшарии. Лили ощутила то же чувство, что и в суде. -Я не собираюсь вырывать твою симпатию.- прошептал граф, наклоняясь к ней. Он ожидал от нее правду, это было ясно как день, однако Лили не могла перебороть свое волнение. Ей почудилось страстное желание в глазах мужчины. Девушку бросило в холод. В горле пересохло. От страха Лили застыла на месте. Такое ей пришлось испытать прежде, позапрошлой зимой, когда Лили шла с рынка и решила сократить дорогу, свернув на узенькую улочку, окончившуюся тупиком. За ней следом шел человек- какой-то мужчина с замотанным шарфом лицом. Сначала Лили не обращала внимание, мало ли кто и куда идет, ведь был лишь ранний вечер, но незнакомец загнал ее в тупик. Намерения его были предельно ясны. Лили словно парализовало. Но вдруг ей вспомнились спасительные слова двоюродного братика о том, что при нападении мужчины, если нет возможности ударить в пах, нужно бить в голень. Дальше Лили помнила смутно- и как ударила несостоявшегося насильника и как убежала с проклятой улицы. Четко помнила она лишь, как тетя подхватила ее у ворот, и как плакала на тетином плече, чувствуя, что со слезами разжимается цепкая рука страха, сжавшая ее сердце.Потом Лили боялась, что плохой человек найдет ее и всегда выбирала другие дороги. Граф провел рукой по ее волосам, затем коснулся губами ее лба. Видимо, ему понравились ощущения, потому как он снова тронул ее волосы. Лили старалась не шевелиться, не выказывать ничем своего неприятия ситуации. Будь что будет, а она не заплачет и ни слова не скажет. Если, вдобавок к ее преступлению, она еще и ударит самого правителя, ничем хорошим это точно не закончится. Пока этот мужчина гладит ее лицо холодными мягкими руками, Лили считает про себя, пытаясь отвлечься. Все когда-нибудь заканчивается. Потом Рахна отпустил ее. Лили открыла глаза- он пошел к солнцу, с идеальной осанкой урожденного принца и опытного воина. Если это допрос, то действительно трудный. Для нее- ведь Лили не представляла, что ее будет касаться чужой мужчина. Лили всегда била чужих по рукам, когда они пытались схватить ее, заигрывая. Никому кроме родных Лили сроду не позволяла трогать себя, а с парнями у нее отношения не завязывались. Вздох облегчения, слишком громкий, слишком некрасивый, сорвался с ее губ. И с чего это ей вдруг показалось, что этот северянин с обычно сурово сжатыми губами и непреклонными решениями намеревается стащить с нее трусы? Северяне любого пола и возраста на улицах частенько смотрели на нее с улыбками. Для них Лили была хорошенькой, потому как сильной непохожей на них, вот и все. Правитель Кшарии обернулся, смерил ее ехидным взглядом. Все-таки не показалось. Он ее хочет, аж голос меняется. Только у обычных мужиков, что безуспешно пытались познакомиться с ней для таких вот целей все читалось на лице. А у него выдержка, ибо он почти король. Это многое объясняет: и почему советники после заседания притихли и высыпали из зала после оглашения приговора как брусника из перевернутой корзинки, и эта неформальная встреча в столь необычном месте. -Я ее заслужу, что б ты там себе ни нафантазировала обо мне и моих привычках. "Ну уж нет. Лишь попытайся коснуться меня снова и я убегу по этой лестнице."- подумала девушка, отходя на шаг назад. Она понравилась ему, понравилась, аж сжались его пальцы, видно было