й взгляд- вот что она видела, оказавшись наконец в его руках. Затем он ласкал ее так нежно, точно догадываясь, что Лили прежде не попадала в такие странные ситуации. Словно бы ему доставляло удовольствие трогать ее и рассматривать. А затем ее практически выгнали. Почему? Потому, что он, человек, который редко в чем-либо сомневается(ну так люди говорят) засомневался вдруг в своем мужском шарме? Или в чем-то другом? Или он понял, что испытывать влечение к женщине, что взломала шесть врат его дворца по меньшей мере безрассудно? Но разве не безрассудно ли было освобождать ее и устраивать в храм под боком? Прелесть, а не мужчина. Загадка на загадке. Лили в наказание за такие мысли ущипнула себя за бок. Уж точно не ей, великодушно прощенной, рассуждать о мотивах самого правителя. И пускай правитель оказался привлекательным мужчиной, он прежде всего граф Кшарии, ее хозяин и защитник. Если ему будет угодно приласкать какую-то женщину, он так и сделает, и граф совсем не обязан давать ей отчет в том, почему он передумал. Однако, почему же он передумал? От мыслей такого рода можно сойти с ума. А нужно заниматься, дабы быть на том же уровне знаний, что и прочие послушники. Вот только из головы все не идут эти идеальные нежные губы от прикосновений которых словно начинает бить озноб. Он предложил ей быть его глазами и ушами во дворце в свободное от занятий в храме время. Что бы это значило? Что бы ни значило, она вчера замечательно понервничала из-за него. Поэтому она с чистой душой откажется от сбора слухов и передачи сплетен. Пусть другую ищет, пусть посердится от души,а она ему в этом откажет с превеликим удовольствием. **** Ничего так терпеть не мог граф Рахна, как читать досудебные дела. Любой приговор должен быть справедлив и приведен в исполнение, и для этого есть судьи и совет на худой конец. А ему продолжают подсовывать всякую ерунду. Первая половина дня уже прошла. Он выглянул в окно. Все так и есть, как и донесли. Лили гуляет в нижнем саду. Из его кабинета обзор просто прекрасный. Рахна спустился по лесенке на первый этаж, где за зеркальным стеклом не было видно того, что находится внутри помещения и принялся наблюдать за девушкой. Зачем же эта легковоспламенившаяся красотка сломала неприступные(как он полагал) шестые врата? Отвлекающий маневр? Что было ее истинной целью? Не он ли сам? Но кто же послал ее? Рахна не сомневался, что девчонка- засланный гость от кого-то, кто настолько хорошо знает его пристрастия, что нашел девушку от внешности которой он едва не растаял еще в суде. Ее поведение интриговало не меньше. Она не изображала саму невинность- опытные служанки управительницы дворца осмотрели ее пока она купалась. Вот только несмотря на волнение, Лили попыталась оттолкнуть его, защищаясь. Оборона оказалась сломленной его напором. Потому Лили поддалась, что испугалась быть наказанной? Или потому, что ей польстило внимание графа? И прежде к нему подсылали младших сестер, пытались подложить родственниц разной степени знатности, но нахалок граф не воспринимал, со смехом игнорируя и отправляя обратно. Привлекательную женщину он мог найти себе где угодно, и уж точно не поверил бы, скажи ему ранее, что он вдруг помилует совершившую преступление на территории его дома. Аки наблюдал за ней, стоящей как раз напротив окна. Вот только стекла на ее стороне были нежно-серого цвета с зеркальным покрытием, и она его увидеть не могла никак. На ней было легкое платье, полупрозрачная накидка сползла с обнаженных плеч. В саду не было никого- вот она и не думала, что выглядит сейчас так раскованно и сексуально и невероятно вульгарно одновременно. Ни одна северянка ни разу не обнажала руки и плечи вне дома и при посторонних, и, хоть Лили не была северянкой, ее вид шокировал графа. Интересно, чем руководствовалась она при выборе платья? Вкуса у нее нет что ли? В таком безлюдном месте некому демонстрировать свои прелести. Вот такие мысли промелькнули в царственной голове. Аки с усилием воли отошел от окна и поднялся наверх. Удачно же он вчера сходил посмотреть процесс. Девушка горяча, неопытна, но смело отвечает на его поцелуи, она просто неотразима когда возражает и думает. Если она отважилась на смелый наряд, будучи уже послушницей при храме, вполне вероятно что Лили может еще выкинуть какую-то штуку. Он будет за ней наблюдать, ведь нет ни одной догадки, кто же так любезно подкинул ее ему. Вчера он чуть не набросился на нее, да только сила воли, помогающая держать в узде эту чертову банду кшарийских титулованных разбойников вытянула его опять. Вчера ему необходима была свежая голова чтоб устранить поломку. Сегодня же он позволит себе расслабиться и усыпить бдительность того, кто, вероятно, столь хорошо изучив его вкусы, наблюдает за ним. Рахна был уверен, что в ближайшие дни еще одной провокации не последует. Сплетни пошли далеко, если даже Хевга их подцепил, и это очень даже на руку- больше никто не станет подозревать его в необоснованном мужеложстве, а некоторые пусть будут и дальше уверены, что граф ослеп и оглох от влюбленности. Вечером он ее пригласит к себе, она отказаться не посмеет. Нужно только записочку поизящней набросать. Женщины любят все чрезмерное, витиеватое, всякие любовные послания, дурацкие письма с волнующими образами, а она женщина. Лили не догадалась, что окончательный приговор он ей вынес как только их взгляды впервые встретились. Он читал ее личное дело перед слушанием и пытался найти мотивы- приличная девушка из приличной семьи, и только когда увидел Лили собственными глазами, убедился, что приговор необходимо поменять. Ее красота притягивала его взгляд. Хотелось смотреть на эту женщину неотрывно. Хотелось коснуться ее, приласкать. Но никто словно бы не замечал, как она хороша. В его руке было два шарика- черный и белый. Она опустила глаза, когда он вышел в центр зала, озадачив его. Такой реакции у бунтовщиков и закоренелых взломщиков не бывает. Она смутилась когда он смотрел на нее дольше, чем на остальных присутствующих. Заметила ли она как он любовался ею? Граф смотрел на нее, тихую, в скромной одежде, разодранной явно при задержании, с двумя стражниками справа и слева, и четко и ясно мысленно увидел ее на своей кровати, с рассыпавшимися по плечам волосами. Если она действительно такая трусиха и глупышка, какой кажется, то эмоции будут ей приговором. Да. Вчера она уступила ему потому лишь, что он правитель, отказавшись сперва увидеть в нем мужчину. Это задело не на шутку. Граф решил перед уходом раздразнить ее и справился отлично. Женщина с кожей цвета лилии будет повержена сегодня же. Граф встряхнул ручку. Нужно пригласить ее, но очень осторожно. Ни одного такого письма он в своей жизни не писал. А тут еще память совсем некстати подкидывает картинку за картинкой: линии спины и ягодиц, нежные округлости женского тела, верно столь соблазнительные потому, что из-за напряженного года работы он не мог выделить себе время и найти кого-то, ее губы нежно-розовые и влажные, прекрасные щиколотки и стыдливо сведенные колени. Такие женщины появляются на свете только для любовной игры. Вот так неплохо, кратко. *Скучаю. А.* Если Лили проигнорирует это письмо, никто ей не позавидует. ***** -А ты любил когда-нибудь? -Так случилось, что Кшария стала моей единственной. Мне всегда хотелось управлять и оберегать. Меня не ждало ничего. После смерти отца престол Севера занял мой старший брат.- Аки снял с каминной полки небольшой портрет. Человек на нем чем-то походил на Аки. -Рейя четвертый, в тот год ему стукнуло семнадцать. -А тебе? -Я пятью годами моложе. И вот я мечтал о том, как буду выезжать в народ в сверкающих доспехах, под ярким знаменем. Меня ждала судьба любого младшего королевского сына- обычная солдатская доля да пьянки на пирах в честь очередного триумфа его величества. -Ты ему завидовал? -Только по-доброму. Брат отличный стратег и осторожный хозяин. На нашем скудном севере все хорошо под его руководством. Как при отце. В тот год я болел- я был слабым ребенком. Я лежал с простудой, а когда отпускало, запоем читал. Книг было мало- мы северяне все поголовно предпочитаем математику и музыку легким жанрам и романам. Мы не смотрим назад, в историю, с которой знакомимся в балладах. Мы не сентиментальны, как это может показаться. Книги мне приносили все, и однажды попалась история Кшарии. Я узнавал у каждого- не выдумка ли это место. Я влюбился в нее заочно, а потом, услышав ее язык, увидев ее посланников при дворе, понял, что сделаю ее частью своей жизни. Я выучил вашу речь и часто приезжал в свите принцессы Сигинь. Когда мне исполнилось шестнадцать, Рейя отпустил меня добывать воинскую славу, скрепя сердце. Мы никогда не враждовали. Не особо отличился в этом, скажу тебе, все же королевский сын тщательно оберегаемый. Прошло четыре года. Я поехал в Кшарию, и это был мой седьмой визит. Остановился со своей свитой у гостеприимного Эндена, храни бог его душу, а потом началась смута, подстрекаемая людьми из Грайи. Граф Самора был очень стар. Мы подавили бунт, как он просил. Меня вело что-то неведомое, ведь мне удалось справиться с ними избежав бессмысленной резни. А люди здесь оказались очень признательны. Граф меня узнал за эти месяцы и, не желая отпускать, написав что-то моему брату, отправил спешно письмо с гонцом. Однажды я вышел на балкон и узнал, что приглашен на заседание Большого совета. Самора чу