Девочка поднесла поближе масляную плошку и принялась смотреть с таким тщанием, что у меня неприятно заныло в животе.
– Нет, – объявила она наконец, – совершенно ничего похожего.
Я вздохнул с облегчением.
– Значит, не чума. Скажи, что у меня нет язв на лице, и я почувствую себя совсем счастливым.
– Можешь чувствовать себя счастливым, Дольф.
Я широко улыбнулся. Вот вам простой рецепт счастья: подхватите неизвестную заразу, поваляйтесь в жару и бреду, очнитесь с головной болью и убедитесь, что у вас не чума, не холера и не оспа.
– Так как ты меня все-таки довезла?
– Я хотела нанять кого-нибудь из них, чтобы отвезти тебя на постоялый двор на телеге, но они отказывались. По той же причине. Тогда я сказала, что покупаю телегу. Но никто не продал. Или говорили – самим нужно, или ломили такие цены, словно это императорская карета! А мне ведь еще нужно было платить на постоялом дворе, а может, и лекарю… В общем, я пожелала им той холеры, которой они так боятся, и пошла пешком. Хотя и понимала, что до ночи не пройду и полдороги. Там, конечно, еще были деревни по пути, но вряд ли тамошняя публика сговорчивей… Но на дороге мне попался мужик на телеге, ехавший порожняком. Тут все повторилось – я ему "продай", он ни в какую… Тогда я наставила на него арбалет и сказала, что покупаю его развалюху за пять крон, а если этого мало, добавлю сверху еще одну арбалетную стрелу…
– Переплатила, – констатировал я. – Крестьянская телега не стоит и половины.
– Ну извини, Дольф – как-то не занималась прежде их покупками… Те, в деревне, хотели еще больше.
– А лошадь?
– Лошадь я ему оставила. Пришлось запрячь Верного. Кажется, ему это не понравилось, он, должно быть, никогда раньше не ходил в упряжке… Надеюсь, он на меня больше не обижается.
– Эвьет, он просто конь.
– Если он не умеет разговаривать, это еще не значит, что ему все равно! Ну вот, так я и привезла тебя сюда. Слуга помог дотащить тебя до кровати. Наученная опытом, я не стала говорить, что ты болен. Сказала, что ранен. Извини, пришлось испачкать тебе рубашку кровью для правдоподобия…
– А откуда взялась кровь?
– Ну… – Эвьет смущенно приподняла левый рукав, продемонстрировав перевязанное запястье. – Ты не думай, я сначала нож тщательно прокалила, как ты учил!
– Понятно, – усмехнулся я. – Решила навести симметрию.
– Да нет, правая-то по всей длине располосована была, а здесь только маленький надрез! Я ж понимаю…
– Ты молодец, – сказал я серьезно. – Знаешь, ради меня еще никто не проливал свою кровь. Хотелось бы, чтобы этим случаем все и ограничилось… Ну-ка дай-ка мне взглянуть на твою перевязку… Хорошо справилась. Трудно было одной рукой?
– Ну а зубы-то на что? – улыбнулась Эвелина.
– Вообще-то на то, чтобы есть, – улыбнулся я в ответ. – Хотя случаи разные бывают. Кстати, я что-нибудь ел?
– Я поила тебя куриным бульоном. А из лекарств давала экстракты корней тысячелистника и солодки, настой чабреца, отвар ивовой коры, а чтобы сбить жар – настой цветов липы и черной бузины. Хорошо, что на твоих склянках и коробках помечено, где что…
– Учитель приучил. "В лаборатории не должно быть безымянных препаратов."
– Я все сделала правильно?
– Эвьет, ты замечательно справилась. Ты – самая лучшая моя ученица!
– А разве у тебя были другие?
– Вообще-то нет, – смутился я. – Прости, я совершенно не умею говорить комплименты.
– И не надо, – серьезно возразила Эвелина. – Комплименты – это всегда преувеличения. Я хочу слышать только правду.
– Ты не только все правильно сделала, но и не растерялась там, где многие на твоем месте впали бы в панику. И я очень тебе благодарен. Это – чистая правда.
Девочка улыбнулась, но тут же вновь придала своему лицу деловитое выражение:
– Как ты себя чувствуешь?
– Пока еще неважно, – поморщился я. – Ты, кстати, тоже попей тысячелистник и солодку для профилактики. Не хватало только, чтобы и ты заразилась… А что касается меня, на жаропонижающие больше не налегай – только если снова впаду в беспамятство. Жар помогает организму убить заразу, хотя слишком сильный жар может убить сам организм. Типичный случай, когда разница меж пользой и вредом носит лишь количественный характер…
– Думаю, тебе еще рано философствовать, – строго перебила Эвелина.
– Вы правы, коллега, – согласился я, утомленно прикрывая глаза. Я и в самом деле был еще слишком болен.
Лишь три дня спустя я окончательно уверился, что иду на поправку, а прогуляться по двору я решился только на шестой день от начала болезни. Окружающий пейзаж показался мне подозрительно знакомым. Или все постоялые дворы в округе выстроены по единому плану, или…
– Эвьет! Ты что, привезла меня назад?
– Ну конечно! Я же не знала, где ближайший постоялый двор, если ехать вперед, и какого он уровня. Сам говорил, бывают такие комнаты, где и здоровый заболеет. Здесь, по крайней мере, все достаточно пристойно.
– Значит, ты пожертвовала еще целым днем?
– Никуда от меня Рануар не денется. А вот ты мог бы, без надлежащего ухода…
Однако в ее глазах читался незаданный вопрос: но когда же мы все-таки сможем продолжить путь? У меня возникло искушение сказаться более больным, чем я уже был на самом деле, и задержаться здесь под этим предлогом еще на неделю. А там… там, глядишь, "шахматная комбинация" будет доиграна до конца, и, может быть, с Карлом будет покончено без всякой помощи Эвелины. Правда, за двадцать лет это еще никому не удалось. Но не будем впадать в грех неполной индукции. По крайней мере, сейчас инициатива на стороне Льва.
Но я не чувствовал себя вправе лгать и притворяться с Эвелиной! Даже ради ее же блага. Нельзя лгать тому, кого уважаешь. В конце концов, она-то честна со мной. У нее была прекрасная возможность забрать огнебой и отправиться охотиться на Карла, оставив меня – ну, не на обочине дороги без всякой помощи, конечно, этого-то она бы уж точно не сделала, но, скажем, на попечении трактирного слуги (денег, которые у нас еще оставались, хватило бы для оплаты такой услуги). Вместо этого она осталась здесь и возится тут со мной целую неделю, отложив все свои замыслы – и рискуя, между прочим, заразиться самой (чего, к счастью, не случилось). И я не стану в благодарность сознательно мешать ее планам. Вот что я сделаю: если мы нагоним войско еще до того, как произойдет развязка, я уговорю Эвьет дождаться таковой. Она ведь не против, чтобы Карла убил кто-то другой. Правда, исход операции может оказаться и провальным для йорлингистов, и тогда Эвелина не простит себе, что не попыталась это предотвратить… Но, в любом случае, подобраться к вражескому главнокомандующему накануне генерального сражения очень непросто. Надеюсь, мне удастся отговорить ее хотя бы от такой попытки.
– Думаю, что мы сможем ехать дальше уже завтра, – сказал я. Эвьет посмотрела на меня с благодарностью.
На следующий день, выручив за телегу полторы кроны (удача еще, что хозяин постоялого двора вообще проявил интерес к такому товару), мы выехали на запад уже знакомой дорогой. Не только пейзаж, но и погода живо напомнили мне предыдущую попытку; чуть ли не впервые в жизни ясное небо и теплое летнее солнце вызвали у меня дискомфорт. Однако прошлые мои страдания были вызваны тем жаром, что внутри, а не тем, что снаружи, так что это ложное чувство, основанное на воспоминании, быстро прошло, и я снова мог наслаждаться погодой и спокойной дорогой. Стояли последние дни августа, но в южных графствах лето длится, по меньшей мере, до конца сентября, а бывает, что и в середине октября, хотя ночами уже холодно, днем припекает почти по-июньски.
Мы на безопасном расстоянии обогнули Ра-де-Ро (хотя кое-где ради этого пришлось пробираться козьими тропами по заросшим колючками пустошам, а позже – отцеплять репьи от ног и хвоста Верного) и вечером вновь выбрались на хорошую дорогу – это был, по всей видимости, тракт, уходивший от города на север. В паре миль впереди виднелась деревня, где мы вскоре выяснили, что армия этим путем не проходила. Это меня ничуть не удивило – если цель Рануара находилась дальше к западу, он должен был избрать не этот, а следующий тракт. В этом месте северная и северо-западная дорога еще не успели разойтись слишком далеко, и мы могли добраться до последней еще до заката, но я предпочел остановиться в деревне, а не скакать невесть куда на ночь глядя.