Я слегка раздвинул веки. Левый глаз так и не открылся – ресницы были словно чем-то склеены. Правым я увидел темноту, подсвеченную сбоку колеблющимся светом костра. Сам костер остался вне поля моего зрения. Больше я ничего рассмотреть не успел, поскольку услышал шаги, направляющиеся в мою сторону, и поспешно закрыл глаз, стараясь вновь придать своему лицу бессмысленное выражение. Почти в тот же миг меня пнули сапогом по ребрам – без особого, впрочем, энтузиазма. Боль пятого типа, импульсная, быстро затухающая – автоматически констатировал я.
– Ну, чего там? – окликнул грубый голос с той стороны, где горел костер. – Очухался?
– Да не, – ответил тот, что стоял надо мной. – Валяется, как дохлый. Ты уверен, что его не прибил?
– Да говорю тебе, живехонек он. Моему дядьке в кабаке черепушку наскрозь проломили, и то жив остался, дурной только совсем стал… А тут – ерунда, царапина. Оклемается. Флягу вон возьми, да полей на него…
– Совсем сдурел – воду на него тратить? – возмутился пинавший. – Я лучше головешку из костра возьму, да в рожу ему потыкаю!
– И то дело, – одобрил камнеметатель.
Я поспешно застонал и приподнял голову, открывая единственный работоспособный глаз.
– О, очухался, – довольно констатировал стоявший рядом. В первый момент я видел лишь его сапоги, но затем он нагнулся и, ухватив меня за ворот рубахи, рывком придал мне сидячее положение, сопроводив это фразой: "Хватит разлеживаться!" Одновременно я понял, что куртки на мне нет. Сапог, кстати, тоже. Хорошо хоть штаны и рубаху пока оставили…
Теперь я увидел и костер, и двоих солдат, сидевших возле него. Стало быть, их было действительно только трое, четырех стволов мне хватило бы с запасом… Эти, кстати, были вполне взрослые – оно и понятно, кавалерия, не пехота. Огонь был разожжен в узкой кривой ложбине между двумя почти сомкнувшимися холмами – как видно, место выбрали специально, чтобы пламя не было заметно издали. За спинами солдат видны были слабо освещенные силуэты лошадей. Я пересчитал их. Четыре, включая Верного. Он, кажется, тоже был связан, точнее, стреножен. Уже не таясь, я поспешно, пока не помешали, покрутил головой влево и вправо, насколько позволяла шея. Мне, наконец, удалось проморгаться левым глазом – похоже, ресницы слиплись от крови, которая натекла из раны на лбу. Чертов камень, очевидно, попался с острым краем.
Эвьет нигде не было. И Рануара тоже.
– Грифонцев ищешь? – стоявший уселся на корточки передо мной, довольно улыбаясь гнилозубым щербатым ртом. Сейчас из этого рта, помимо прочих запахов, несло еще и копченым мясом. И я догадывался, каким именно. Ну да, точно – вон корзины стоят. А вон и мои сумки… – Не надейся, они все давно слиняли. Даже и орать будешь, никто тебе не поможет.
– Я не грифонец, – ответил я, отчаянно надеясь, что эта малограмотная публика не знает, чей герб выгравирован на моем мече. – Я пытался помочь… Где граф?
– Умер, – ответил солдат, разом помрачнев.
– Вы, небось, сразу же развязали ему локти?
– Да уж знамо дело! – сидевший передо мной был просто воплощенный сарказм.
– Ид-диоты! – с чувством произнес я, нимало не заботясь его реакцией. А заботиться стоило, ибо он тут же замахнулся кулаком, собираясь, очевидно, на свой манер поучить меня вежливости. – Да погоди ты драться! – раздраженно мотнул головой я, словно отмахиваясь от докучливой мухи, и подобная реакция настолько его удивила, что кулак и впрямь замер в воздухе. – Дослушай сначала! Я же пытался вам объяснить! Если бы вы тогда меня дослушали, купались бы в золоте все трое… Я лекарь, я хотел спасти графа, остановить кровотечение…
– Лекарь, говоришь? – осклабился вояка. – А локти ему, выходит, для здоровья скручивал?
– В данном случае именно так, – терпеливо втолковывал я. – Это был единственный способ его спасти.
– Ну тогда ты нам спасибо сказать должен! – хохотнул солдат. – Мы-то тебе локти не хуже связали! Будешь здоровенький до самой виселицы!
– Среди вас хоть один знает, что такое "артерия"? – безнадежно вздохнул я.
– Ты нам зубы-то не заговаривай, – злобно откликнулся пращник (я узнал его по голосу). – Слова он будет всякие непонятные говорить на ночь глядя… Ты не колдун ли часом?
Только этого мне не хватало!
– А очень может быть, – тут же отозвался до сих пор молчавший третий; он как раз в это время придвинул к себе одну из моих сумок и принялся рыться в ней. – Склянки тут у него с зельем каким-то…
– Я уже сказал, кто я! Это не зелья, а лекарства!
– Вот отвезем тебя, куда надо, там разберутся, – зловеще посулил третий, не прекращая, впрочем, своего занятия. Очевидно, упустив награду за спасение Рануара, они вознамерились получить хоть что-то за поимку того, кто, по их мнению, пытался его пленить. Ну что ж, в моем положении это была хорошая новость: по крайней мере, меня не прикончат прямо здесь.
Хотя, если меня все же доставят "куда надо", я, вероятно, пожалею, что не умер быстро.
– Девчонка где? – спросил я как можно более равнодушным тоном, воспользовавшись паузой.
– А мы ее зажарили и съели, – вновь осклабился ближайший ко мне солдат; он, похоже, считал себя большим остроумцем. Устав сидеть на корточках, он плюхнулся кожаной задницей на землю.
– Съели вы, положим, свинину из моих корзин, – холодно ответил я. – Точнее, то, что вам показалось свининой. А что это за мясо на самом деле и что с вами будет уже… – я посмотрел на звезды, словно определяя время, – через три часа – об этом вы, конечно, даже не задумались.
Пращник испугано рыгнул. Пожалуй, сейчас блеванет, подумал я. И даже в свете костра, падавшем сбоку, было заметно, как побледнел остряк-самоучка.
– Ээ, – выдавил он из себя, – лекарь или кто ты там… ты так не шути, понял? Потому что, ежели ты не шутишь – мы ж тебя за эти три часа на куски порежем и самого эти куски жрать заставим…
– Ладно, – произнес я, выдержав паузу и насладившись их страхом, – я лишь показал, что не только ты тут шутить умеешь. Это просто мясо дикого кабана. А теперь давай так: я не шучу с вами, а вы со мной. Так где девчонка?
– Ускакала, – нехотя признал остряк. Я надеялся на такой ответ, и все же испытал немалое облегчение – не слишком логичное, учитывая мое собственное положение.
– И не догнали? – иронически приподнял бровь я.
– За Быстрым разве угонишься… – буркнул солдат и тут же озлился: – Ничего, нам и тебя одного хватит!
Я понял, что Быстрый – имя графского коня, и дано оно, конечно же, не просто так. Ну что ж – Эвелина поступила абсолютно правильно, что бросила меня, спасая свою жизнь. Если бы нас повесили обоих, от этого никто бы не выиграл…