Серебряное с черным.
– Эвьет!
Я резко вскочил, не думая, что расплатой за подобную прыть может быть новый обморок. Действительно, в глазах потемнело, но вновь ненадолго. Я оглядывался по сторонам. Девочки нигде не было.
– Эвьет!!!
Я вновь обернулся к солдату, только что оказывавшему мне помощь. Он подался назад, удивленно вздергивая брови – должно быть, выражение моего лица в этот миг не располагало к близкому общению. Я бы, наверное, схватил его за грудки, не будь он в кольчуге.
– Где она?! Где девочка?! Что вы с ней…
– Я здесь, дядя!
Эвелина шла ко мне, выйдя из-за дерева в сопровождении нескольких воинов. Но арбалет в ее руке в еще большей степени, чем улыбка на ее лице, убедил меня, что это – почетный эскорт, а не конвой.
– Представь себе, – начала она рассказывать еще по пути, – они пытались забрать мой арбалет! Мол, "мы подержим это у себя, пока ваш дядя не очнется, а то вы можете случайно пораниться!" Нет, ты представляешь? "Случайно пораниться!"- она прыснула. – Пришлось преподать им небольшой урок стрельбы. А вот мои трофеи, – она подняла кулак, в котором был зажат целый пук арбалетных болтов. – За каждую истраченную стрелу – и попавшую в цель, само собой – я брала с них четыре. Продешевила, наверное, – вздохнула она.
Один из сопровождавших ее выделялся среди прочих кованым нагрудником поверх кольчуги и похожим на ведро глухим рыцарским шлемом, который он нес на полусогнутой руке. Он был постарше меня, но не так чтоб намного – наверное, лет тридцати пяти или чуть больше. Его волосы были пшеничного цвета, а широкая щетка усов – темнее, почти коричневая; в отличие от большинства своих солдат, бороду он брил. Он направился прямо ко мне.
– Ваша племянница – настоящая амазонка, господин барон, – широко улыбнулся он, подходя. – Еще немного, и она оставила бы нас вовсе без боеприпасов.
"Возможно, это и было ее целью", – подумал я, перехватив искрившийся лукавством взгляд Эвьет.
– Позвольте представиться – Робер Контрени, командир этого отряда, – продолжал рыцарь.
Очевидно, я должен представиться в ответ. Но как? Меня же здесь считают каким-то бароном…
Но Контрени даже не заметил моего замешательства. Очевидно, он уже знал мое "имя". Черт, перемолвиться бы с Эвьет хоть минутку без свидетелей…
– Счастлив познакомиться с вами, сударь, – не останавливался Контрени. – Знаете, я имел честь начинать службу под знаменами вашего батюшки. Как он, кстати, поживает?
Не ловушка ли это? Что, если меня спрашивают о здоровье человека, давно покойного? Правда, командир отряда производил впечатление человека прямодушного и неискушенного в тонкостях подобных провокаций – но первому впечатлению никогда нельзя доверять… Однако теперь уже необходимо что-то ответить об этом совершенно неизвестном мне "батюшке". Человек, годящийся по возрасту мне в отцы, притом старый вояка – значит, что?
– К сожалению, не очень хорошо, – опустил уголки губ я. – Старые раны дают о себе знать.
– Да, да… Жаль это слышать. Ну, во всяком случае, я рад, что смог оказать небольшую услугу его сыну и внучке.
– Ах да, сударь! Вы ведь спасли нам жизнь, а я все еще не поблагодарил вас! И должен заметить, что вовсе не считаю эту услугу небольшой. Покорнейше прошу вас простить мою неучтивость. В свое оправдание могу сослаться лишь на полученную контузию, – я дотронулся до повязки и смущенно улыбнулся. Кажется, выспренний аристократический стиль удавался мне неплохо – во всяком случае, не хуже, чем моему собеседнику.
– Не сочтите за дерзость, господин барон, но с вашей стороны было опрометчиво ехать без сопровождения, тем более – через эти земли.
– Я торопился нагнать войско, – черт, а что в войске делать малолетней племяннице господина барона? Ладно, что-нибудь придумаем…
– Я так и думал, – кивнул Контрени, – и все же не следовало ехать напрямую через город. Конечно, в нем провели зачистку, но никогда нельзя быть уверенным…
– Как вы сказали? "Зачистку"?
– Ну да. Разве вы не слышали это выражение?
Ах вот, значит, как теперь называется массовое убийство гражданского населения. "Зачистка". Безобидное такое словечко из того же смыслового ряда, что стирка и уборка мусора…
– К сожалению, мне доселе не доводилось бывать с действующей армией на вражеских территориях, – сказал я вслух.
– Ну, теперь вы сами изволите видеть, до чего презренные твари эти йорлингистские псы. У них нет понятия о чести даже по отношению к своим. Мародеры, которые на вас напали, принялись грабить собственный город сразу же, как ушла наша армия. У одного из них все карманы были забиты золотыми и серебряными крестами, вы представляете? У другого за пазухой нашли алтарную чашу…
Ага. Кошмарный грех святотатства. А прибитый к воротам поп и резня, учиненная в церкви лангедаргцами – это, стало быть, в порядке вещей. Я мог поклясться, что этот человек не лицемерил – он действительно не видел здесь никакого противоречия!
– Возмутительно, – изрек я вслух. – Что вы, кстати, с ними сделали?
– Двоих, что сразу бросились бежать при нашем появлении, тут же застрелили, остальных повесили. У них тут дерево очень удобное, – осклабился Контрени. – Впрочем, виноват, возможно, у вас были на них какие-то особые планы?
– Я не любитель… эээ… изобретательности по этой части.
– Во всяком случае, они послужили нам отличными мишенями для стрельбы, – вновь улыбнулся грифонский командир. – Особенно вашей племяннице. По три стрелы в каждый глаз – это было бесподобно!
– Этот подонок посмел ударить меня, – холодно произнесла Эвьет. – Я жалею только о том, что он уже сдох, когда нам пришло в голову устроить это состязание.
Видя и слыша ее в эту минуту, я очень сильно сомневался, что она говорит это лишь для отыгрывания роли. Впрочем, несмотря на только что сказанное, я бы тоже не стал церемониться с мародерами – особенно с тем, который хватал и пинал Эвьет. Счастье еще, что он не успел сделать ничего больше. Этот грифонский отряд, как бы мы ни относились к их братьям по оружию, подоспел удивительно вовремя.
– Ты как, в порядке? – спросил я Эвелину, больше, впрочем, для проформы, ибо по ее походке и поведению видел, что серьезных повреждений она не получила.
– Пустяки, – отмахнулась Эвьет. – Может быть, пара синяков. А ты? Я сначала перепугалась, видя, что ты не встаешь, но их лекарь сказал, что с тобой все будет нормально…
Ага, много этот коновал понимает. Небось, считает, что если череп не проломлен и пульс есть, так уж и "все нормально". Сотрясение мозга я мог заработать запросто. Хоть и не смертельно, но приятного мало, особенно учитывая, что Комплен теперь мало подходит на роль лазарета… Но, кажется, и впрямь обошлось. Будем надеяться, что симптомы не проявятся позже.
– В таком случае, – вмешался Контрени, – предлагаю незамедлительно трогаться в путь. Собственно, мы остановились здесь только потому, что услышали крики, а вообще мы тоже спешим нагнать главные силы. Так что мы сможем сопроводить вас и обеспечить вашу безопасность. Видите, как все удачно складывается?
Да уж, удачней некуда. Почетный эскорт на глазах превращается в конвой. Но не могу же я им сказать, что на самом деле нам нужно в Нуаррот. Если, конечно, грифонское войско направляется не туда же. Но если туда же – у нас еще бОльшие проблемы…
– Сердечно благодарю вас, сударь, – поклонился я. Меня всегда забавляло это выражение – благодарность от лица насоса для перекачки крови. Почему не благодарят от имени печени или селезенки? Я бы еще мог понять выражение "желудочно благодарю", да и то при условии, что оно адресовано повару…
– Не стоит благодарности. Как я уже сказал, для меня честь оказать услугу дому Гринардов.
Гринард! Ну конечно же! Фамильный меч у меня на боку! (Он снова был в ножнах, но этот рыцарь наверняка успел его осмотреть.) Все-таки вредно получать дубиной по голове. Мне следовало догадаться сразу. Хорошо, что Эвьет моментально сообразила, как представить нас нашим нежданным спасителям. А еще хорошо, что Контрени не осведомлен о семейных обстоятельствах своего бывшего командира. Того, что они знают друг друга лично, Эвелина, конечно, предвидеть не могла. И, ведай Контрени, что сын старого барона на самом деле лет на десять моложе меня, да и внучки подходящего возраста у него, весьма вероятно, нет… Хотя, возможно, существовал еще и старший сын? Или даже два, один из которых может быть отцом девочки – впрочем, та может быть дочерью их сестры, или вообще приходиться им не родной, а двоюродной племянницей… Не нарваться бы на какого-нибудь разговорчивого лангедаргца, который знает все эти подробности!