Луи не раз рассказывал Кейт, как он, окончательно потеряв надежду, сидел на вокзале, закрыв глаза. Он мысленно загадал про себя число- восемь- и поклялся, что уедет на восьмом по счету поезде. Когда такой стал как раз подходить, Луи, пользуясь своей неброской внешностью, с толпой отправлявшихся на каникулы пловцов проник в поезд и так добрался до Сейдона. Луи был уверен, что здесь он, скорее всего, встретит свою смерть- денег у него не было, а на дворе стояла поздняя осень, но проситься домой во Францию было куда более невыносимо. Он предпочел бесславную смерть позорной жизни; но там-то его и настигла долгожданная удача.
Оливия Робинсон как раз закрывала ателье, когда увидела маленькую, согнувшуюся от тяжести рюкзака фигурку. Подойдя поближе, она разглядела очень бледного и худого юношу. Миссис Робинсон помогла ему добраться до ателье, накормила остатками пиццы, что заказывали швеи, напоила чаем с бергамотом, а заодно выслушала его грустную историю. Никто в Сейдоне не знал о подвиге миссис Робинсон, когда она, на свой страх и риск, оставила юношу ночевать в маленькой каморке на куче обрезков и прочего швейного мусора, но в тот день жизнь Луи Бонне была спасена. Его талант и тяга к рисованию подарили ему угол и небольшую, зато стабильную зарплату, но что еще более важно- покровительство перед миграционной службой, которая никак не хотела оставлять его в покое.
Луи проникся любовью ко всей семье Робинсон, но особенно ему нравилась Кейт. Он называл ее своей музой и вдохновителем, часто просил позировать для его набросков и любил повторять, что Кейт очень похожа на его первую любовь.
- Тяжелый денек сегодня выдался,- Китти покачала головой.- Очень тяжелый. Я была у Хьюста.
Луи понимающе закивал. Он знал всю эту летнюю историю и горячо поддерживал Китти, но, разумеется, как и все, как и она сама, был бессилен в этом.
- И что? Он Вам так и не пове`ил?
- Наивно было думать, что это возможно.
Кейт взяла в руки толстые карандаши со стертыми кончиками. Все они были подобраны в бордово-медной гамме.
- Я не устану повто`ять, мисс Обинсон. Хьюст `ейес-хо`оший человек, но очень `орд. Его го`дость убила все, а не Вы.
Кейт вздохнула. Это все равно ничего не меняло. Вдруг, один из карандашей выскользнул из пальцев и покатился по полу. Луи заохал, но Кейт проворно наклонилась под стол и успела остановить карандаш раньше, чем он бы потерялся в кипе испорченных листов. Робинсон уже собиралась выпрямиться, как вдруг ее внимание привлек интересный синий орнамент, смутно ей что-то напоминающий. Листок был в нескольких местах порван, но Кейт все же вытащила его из груды остальных и поднесла к глазам.
- Бог мой, Луи…- Кейт помахала листком перед лицом француза. Казалось, его кожу намазали мелом, так сильно он побелел.- Ты что, тренируешься подделывать печати? Это же подсудное дело.
Бонне поднял на нее круглые от ужаса глаза, словно Китти из-под стола не эскиз какой-то печати вытащила, а чью-то отрубленную голову.
- Мадам Обинсон… я все объясню, я все объясню!- он так разволновался, что начал лепетать по-французски, забыв, что Кейт его не понимает, и вдруг выронил листок с портретом женщины.
Видимо, Вселенная вознамерилась выжать из Кейт все, ибо лицо, изображенное на портрете, было хорошо знакомо девушке. Мягкая улыбка, лучистые карие глаза, темно-медные волосы, модно сколотые на затылке,- эта женщина была знакома всем жителям Сейдона.
С незаконченного портрета улыбалась Валери Саммерс.
Но не одной Кейт Робинсон пришлось столкнуться с некоторыми загадочными обстоятельствами.
***
Коди, как всегда высадив любимых женщин мэра прямо напротив входа в дом, ушел загонять машину в гараж. Джо еще не было, зато, судя по голосам, доносящимся из кабинета отца, Ричард удивительно рано вернулся из мэрии.
- Папа дома,- Рита обернулась на мать, ожидая услышать от нее объяснения, что отец так рано делает дома, но Валери, казалось, не слышала ее, напряженно вглядываясь в потолок, туда, где должен был располагаться его кабинет, словно хотела увидеть, что там происходит.