Захлебываясь рыданиями, Рита поведала Рейесу историю отца. Он едва слышал ее, и постоянно тянулся к отверстиям в ограждении, откуда лился звук. Хьюст не уловил всех деталей, но смысл ему был понятен.
Ни с того ни с сего, он вдруг со всей силы ударил по стеклу рукой. Оно, естественно не поддалось; Рита испуганно шарахнулась в сторону, но вскоре вновь прильнула обратно, в ужасе тряся головой из стороны в сторону.
- Нет, Хьюст, не надо. Так ты только сделаешь хуже…
В этот момент Рита услышала голос Коди. Он просил шерифа скорее позвать ее обратно- родители обнаружили пропажу дочери. Томпсон и оба его помощника ворвались в помещение. Хьюст прижался грудью к стеклу; в его глазах плескалась ярость, отчаяние и страх. Шериф взял Риту под руку, но она, казалось, не видит его; она смотрела во все глаза на Хьюста, пыталась наглядеться на него, запомнить каждую черточку его лица, соединить это с воспоминаниями о его запахе, и жить с одной мыслью- что когда-нибудь стекло между ними исчезнет, и они снова будут вместе.
***
Ричард Саммерс стоял в домашнем халате у окна спальни. Его жена, обняв одеяло, смотрела пустым взглядом вперед.
- Валери, я плохой отец?- спросил тихонько Ричард, медленно поворачиваясь к жене. В слабом свете луны, что лился из узкой щелки штор. Валери встала с кровати и подошла к мужу, не слышно ступая босыми ногами по полу.
- Ты самый лучший отец,- прошептала она, обнимая его руку.
- Но посуди сама, что я делаю с родной дочерью и ее чувствами?
- Все это ради ее блага. Не забывай, Ричард, ты- мэр. И Хьюст Рейес опасен не только для нашей дочери. Ты все делаешь правильно, дорогой.
Ричард опустил свою седую величественную голову. Он предчувствовал, что очень скоро дочь проклянет его за эти попытки отгородить ее от сурового и страшного мира вокруг.
Глава 10.
Глава 10
Katy Perry- Wide awake
Все оставшееся до рассвета время Хьюст думал о том, как скорее выбраться на свободу.
Он не рассматривал варианты побега- это не «Воздушная тюрьма»1, а вполне реальное место заточения. Рейес бродил по камере, периодически хватаясь за волосы, а затем вновь бессильно опуская руки. Противный крысеныш, что тихо посапывал, уронив голову на локти, дал ему «очень дельный совет»- не спорить с шерифом и просто соглашаться на все обвинения. Хьюст послал его и смачно сплюнул в его сторону- плевок медленно сполз по стеклу вниз, оставив за собой мокрый пенистый след.
Он увидел в ее глазах отчаяние. Полное расстройство, чувство безысходности. Хьюст понимал, что в этот момент он был нужен ей как никогда, он был обязан спрятать ее и уберечь от этого страшного потрясения, он должен был спасти ее своей преданностью и любовью- но каждый раз, как он уносился мыслями в розовое «возможно», реальность обрушивалась на него своими четырьмя мрачными стенами, стеклом перед глазами и приделанной к стене жесткой койке.
Постепенно, мысли стали путаться, сливаться воедино, образовывая небывалые, нелогичные сюжеты. Воображение рисовало Хьюсту странные картины- он видел себя с семьей, которую не встречал уже два года, сидящими на берегу какой-то очень быстрой горной реки. Мимо него прошла девушка, очень напоминающая Риту, но все же не она; у Хьюста все опустилось внутри, когда это тоненькое темноволосое создание засмеялось, и ее серебристый смех слился в одну мелодию с бурлящим шумом воды. Девушка стояла на покатом камне, и подол легкого нежно-голубого платья, намокшего от то и дело вылетавших из белой пены капель, заплелось вокруг ее щиколоток и прилипло к ним. Вдруг, девушка закачалась, размахивая руками, закричала; Хьюст бросился вперед, но мать схватила его сзади за руку, не давая броситься в реку. Девушка вот-вот могла сорваться и упасть в дикую, еще более ускорившуюся воду. Хьюст обернулся и увидел, что рядом стоит вовсе не мать, а Кейт Робинсон, умоляющая его не делать этот шаг. Тогда Хьюст рванул руку на себя, побежал к девушке, схватил было ее за талию, чтобы оттащить на берег, но она с истинно-нечеловеческой силой сбросила его руки и толкнула в воду. Ее крики о помощи сменились злобным смехом; Хьюст пытался бороться с течением, но сила стихии была куда мощнее его самого. Пару раз ему удавалось поднять голову из воды, и тогда, сквозь пелену испарений и захлестывающих его лицо волн, он уже не видел семьи, а только темноволосую девушку в голубом платье, что выкрикивала проклятия и показывала на него пальцем.
Из оцепенения, что бывает, когда снится очень долгий и страшный кошмар, его вывел пронзительный звонок. Хьюст рывком сел на кровати, и перед глазами все покрылось полчищем черных мушек.