Стейси долго плакала у мамы в машине; Хилари изо всех сил старалась успокоить дочь, но чувство униженности, чувство, словно бы она, Стейси Вильямс, была недостойна танцевать то, что хочет, захлестнули девочку с головой. Не зная, как еще успокоить дочь, Хилари сама ударилась в эмоции и, недолго думая, вернулась в балетную школу и покрыла голову хореографа самыми крепкими фразами, прямо в присутствии детей.
Но это вряд ли могло успокоить маленькую Стейси. Всю дорогу она наматывала на палец черную кудрявую прядку и думала о том, что ей никогда не стать похожей на одну из тех прекрасных лебедушек с такой белой мраморной кожей, что танцуют на ярко-освещенной сцене в юбках-пачках, сотканных, казалось, из воздуха.
Это был первый раз, когда Стейси пришлось узнать о таком слове как дискриминация. Все это ей взялся объяснять Лиам, пока Хилари в бешенстве обзванивала всех подруг и запрещала им даже под страхом смерти приближаться к «позорному заведению под следующим адресом».
Отец усадил дочь к себе на колени. Он специально переставил их с мамой большое зеркало к креслу в гостиной, чтобы Стейси могла видеть и себя, и его. Сквозь полупрозрачные шторы спальни лился приятный, мягкий свет; казалось, что бронзовая кожа кудрявой маленькой мулатки вся посыпана золотом. Кожа Лиама была на несколько оттенков темнее, что особенно ярко было заметно рядом с его белой накрахмаленной рубашкой.
- Посмотри, девочка моя,- тихонько сказал он, закатывая рукав до локтя. Стейси в растерянности наблюдала за действиями отца.- Посмотри сюда. Ты видишь, какого цвета моя рука?
- Да, папочка,- пропищала девочка.
- Теперь посмотри на свою ручку. Скажи, какого она цвета?
Стейси задумалась. Она долго вертела запястьем, вспоминая названия цветов из детской считалочки. Кожа ее папы, она знала, называлась коричневой- она по цвету была как кора деревьев, как молочный шоколад, как ее новые кожаные сапожки. А как назвать оттенок своей кожи, Стейси не знала.
- Я думаю… она… светло-коричневая,- наконец-то придумала Стейси.
- Правильно. А теперь вспомни, какая кожа у твоей мамы?
- Белая,- не задумываясь, ответила маленькая Вильямс, вспоминая изящные мамины руки со множеством браслетов и колец.
- И у тех девочек, что были там, кожа тоже белая. И у многих ребят, с кем ты играешь во дворе, кожа белая. И даже у твоей загорелой подруги Кейт кожа все равно белая.
- И что это значит, папочка?
- Это значит, девочка моя, что у нас просто разный цвет кожи. Это так же безразлично как то, что у кого-то глаза зеленые, как у твоей мамы, а у кого-то карие, как у тебя и меня. Нет никакой разницы между нами и людьми с белой кожей, Стейси, но некоторые люди, очень глупые и бессердечные, считают, что оттенок кожи и разрез глаз может влиять на твои физические и умственные способности. Они постоянно говорят, что люди, у которых кожа не белая, а, скажем так, темная- как у нас с тобой- не могут быть хороши в определенных сферах. Что мы умеем только танцевать и петь. Они даже могут назвать нас рабами, потому что давным-давно нас, темнокожих людей, и правда считали рабами.
Папа сделал паузу, разглядывая дочку в отражении зеркала. Стейси тогда слабо улавливала, о чем он говорит, но впитывала каждое слово, поддаваясь атмосфере важности и значимости той информации, что давал ей Лиам.
- Когда я был в твоем возрасте, белые мальчишки в меня кидались камнями просто потому, что я был не белый. Они так и говорили: «Ты- черный. Ты- раб». Но я никогда им не верил, Стейси, и теперь многие из этих мальчишек мечтают получить такую же должность, как и у меня. Я знаю, что сейчас, в новом времени, эти предрассудки уже становятся слабее; но они были, есть и будут. Я просто хочу, чтобы ты знала, дочка- ты ничем не хуже остальных. И твой оттенок кожи, что частично достался тебе от меня- твоя гордость, твое наследство, твое богатство. Никогда не слушай этих глупых людей и никогда не позволяй им унижать себя или кого-либо вокруг за то, что дала природа. Это самое низкое, что может сказать человек, и грош цена достоинству того, кто пытается самоутвердиться за счет предрассудков общества.
Стейси навсегда запомнила слова отца. С тех пор она больше никогда не мечтала быть похожей на белых известных девочек. С годами, пока она взрослела, вокруг стало появляться все больше представителей других рас, которые много чего добились; в конце концов, на пост президента США был выбран Барак Обама. Но даже тогда папа остановил ее радость жестом.