Мама учила ее не жалеть себя. «Если ты чего-то боишься- иди прямо на свой страх,- говорила Оливия дочке перед сном, когда та просила оставить ночник.- Никогда не пытайся убежать или скрыться от своего страха. Чем страшнее и неопределеннее будущее, тем увереннее нужно шагать вперед. Не смей жалеть себя и сдаваться.»
- Я не жалею себя,- прошептала Кейт, смело и упрямо поднимая глаза на собственное отражение.- И когда-нибудь этот страх тоже растворится, как обычный ночной кошмар, потому что я сильнее, чем мои воспоминания.
Она поправила кое-где испортившийся макияж, улыбнулась своему отражению и, выпрямив спину, смело ринулась навстречу той бурлящей и интересной жизни, что ждала ее впереди, за пределами сковывающего сознание ужаса.
***
Спустя три дня Рите стало гораздо легче. Загадочную блондинку она ни с кем не обсуждала, хотя порой, глядя, как отец обнимает маму и целует ее густые душистые волосы, к горлу подкатывала желчь. Рите так отчаянно хотелось разрушить эту псевдо-идиллию, что несколько раз она даже неожиданно для самой себя начинала этот разговор с мамой, но не могла его продолжить.
Для себя юная Саммерс уяснила то, что ни в коем случае не стоит рассказывать этого маме. Они с Кайрой Тимбелл много говорили по этому поводу. Она посоветовала Рите не разбивать маме сердце, ведь, возможно, отец еще одумается и оставит любовницу. Рита послушно кивала головой, но про себя думала о том, что принимать участие в этом большом обмане она не будет. Рано или поздно правда всплывет наружу.
В четверг, когда неожиданно похолодало, и все небо затянуло серым неприветливым покрывалом, Рите внезапно выпал шанс узнать гораздо больше о загадочной красавице, так неосторожно показавшей свое лицо.
Кроме девушки и прислуги, дома не было никого. Джо ушел в школу, пообещав, что возьмет дополнительное задание для сестры, а родители поехали в мэрию, выяснять какие-то свои первостепенные вопросы. Рита блуждала по родному особняку с бокалом апельсинового сока в руках, периодически подходя к окнам и выглядывая наружу. Там, за пределами стен этой надежной белокаменной крепости, ветер гнул к земле шипевшие кроны буков, носил по лужайке непонятно откуда взявшийся целлофановый пакет, завывал в трубах флигеля и гостевого домика. Этот пейзаж скорее напоминал типичную осеннюю картину, такую философски-меланхоличную и тихую, что хотелось залезть на подоконник, подтянуть до колена теплые шерстяные гетры и так и сидеть, тоскливым взглядом провожая скачущий по полю белый пакет, придавая даже этой обыкновенной бытовой вещи скрытое значение и глубокую цель существования.
Рита задумчиво глядела вдаль, туда, где одинокая серая дорога змейкой извивалась между поросших шелковистой травой холмов, терялась между разрозненными соснами, прерванная их похожими на спички стволами. Весь этот пейзаж выглядел так кукольно, словно был целиком слеплен из пластилина, особенно эти покрытые легкой дымкой горы, величественно возвышавшиеся на горизонте, кажущиеся полупрозрачными, сливающиеся пиками с серым грустным небом. Девушка долгое время лениво водила глазами по давно изученной картине, прислонившись плечом к выступу в стене. Лучше бы их дом стоял в городе, среди других; ведь там- жизнь, там люди, там эмоции и бесконечный поток информации, а не это мрачное уединение и слияние со здешней скучной природой.
Рита уже хотела было отправиться дальше гулять по своей нелюбимой крепости, как вдруг краем глаза уловила какое-то движение на той самой дорожке, что уходила наверх, в сторону гор. С той стороны вообще почти никто никогда не ездил, разве что изредка можно было заметить микроавтобус с охотниками или какими-то помешанными на природе туристами.
Но нет, к их дому, то и дело мелькая черным пятном между сосен и холмов, направлялась машина. Рита забеспокоилась. Она распахнула окно и высунулась по пояс, чтобы лучше разглядеть, кто там, поставив бокал с соком на пол. Девушке пришлось подтянуться на руках на высоком подоконнике. Машина наконец-то выехала на открытое пространство, и Рита Саммерс на пару секунд была близка к тому, чтобы вновь потерять сознание. Это была та самая машина, на которой всегда приезжал Хьюст.