***
Стейси полностью погрузилась в работу над танцем и их с Джо бурное примирение, которое сопровождалось хитрыми взглядами друг на друга и тихим многозначительным похихикиванием в сторонке. Такие моменты, Кейт знала,- необходимый атрибут для любой парочки, поэтому старалась сдерживаться ради подруги и обходиться без едких комментариев по этому поводу. Джейсон же, напротив, жаждал внимания Робинсон как никогда- он перешел в активный натиск за день до их запланированного свидания, то и дело якобы случайно задевая ее ладонь, каждый раз очень близко наклоняясь к ее лицу и везде ее сопровождая.
Он пару раз пробовал расспросить ее, что случилось с утра, но Кейт умело уходила от ответа. Наконец, после уроков ей пришлось долгое время выжидать в туалете, пока Джейсон не передумает ее провожать и уйдет на тренировку.
Дома ее встретил отец. Мистер Робинсон, нацепив на край крючковатого носа странной формы очки, которые он всегда надевал, когда садился за работу над очередным романом, предложил дочери сэндвичи с индейкой.
- Ты только посмотри, дорогая,- рассуждал он, по привычке унося тарелку с теми самыми сэндвичами к своему креслу. Пожалуй, в Сейдоне не было более рассеянного человека.- Ночью-то, оказывается, были большие беспорядки.
По телевизору как раз показывали местные новости. Кейт, забыв о еде, присела на самый краешек стула, остекленевшим взглядом уставившись на экран телевизора. Там показывали мутные кадры, снятые на чей-то телефон, причем явно на бегу. Звукооператорам то и дело приходилось вставлять паузы и специальный звук, чтобы скрыть матерные выражения. На этих кадрах юноши в разноцветных куртках и олимпийках с дьявольским удовольствием прыгали на капоте чьей-то машины, били ногами в лобовое стекло, бросали наземь стеклянные бутылки. Кто-то даже разделся по пояс на камеру и, подпрыгивая, показывал на весь экран свои странные татуировки с цитатами о братстве и верности своим.
Пока мистер Робинсон отчаянно критиковал власти за бездействие, жуя очередной сэндвич, Кейт не могла отвести взгляда от широкоплечей фигуры в самом углу кадра, что заливисто смеялась, отклонившись назад всем корпусом. Рядом с этим парнем стоял другой, поменьше ростом и куда худощавее, с неряшливой копной длинных волос. Они были в кадре от силы секунд пять, но внутри Кейт вновь что-то отчаянно зашевелилось. Девушка зажмурилась и, не в силах больше наблюдать эту картину, отвернулась от телевизора.
- Я пойду, прилягу,- она вымученно улыбнулась, чувствуя, как ей не хватает воздуха. Отец безразлично мотнул головой, уже полностью погрузившись в работу.
Кейт заперлась в комнате. Ее спальня была почти такая же большая, как и родительская. Чего здесь только не было- длинный, занимающий всю стену шкаф с одеждой плавно переходил в другой, заставленный книгами и кубками за спортивные достижения. На тех же полках можно было увидеть многочисленные фотографии, с которых разного возраста Кейт задорно улыбалась. Большую часть пространства занимала широкая, добротная кровать с кованой оградкой с двух сторон, на которую были небрежно накинуты боксерские перчатки и домашние футболки. Интерьер комнаты завершался большим письменным столом, бросавшимся в глаза своей строгостью и чистотой, креслом на колесиках и огромным зеркалом с лампами по всему периметру, чтобы можно было краситься даже в темное время суток.
Кейт остановилась у зеркала, разглядывая себя. Она избегала смотреть на лицо, чтобы вновь не спровоцировать паническую атаку. Девушка поправила оборки юбки и чуть подтянула белоснежный чулочек. Эдакая чирлидерша, красавица и умница, девушка спортсмена, общительная и популярная.
Робинсон поморщилась. Ей никогда не нравился тот статус, который ей приписывали. Все это было больше для Стейси, а для нее- скорее репутация настоящей катастрофы, с которой очень не желательно сталкиваться.
Кейт вдруг начала зло срывать с себя одежду. Многие говорят, что оболочка и внутренний мир не зависят друг от друга, но любая девушка скажет, что то, как она одета, здорово влияет на ее настроение и характер. Сейчас, когда Кейт Робинсон готовилась к очень ответственному визиту, ей нельзя было оставаться в виде этой милой школьницы.
Раздевшись до нижнего белья, Кейт вновь остановилась. Клетчатая школьная юбка в плиссировку, едва прикрывающая бедра, белый короткий топ и все те же милые накрахмаленные чулочки с синими полосочками остались лежать бесформенной кучей на полу. Кейт придирчиво оглядывала себя в зеркало, каждый сантиметр своего тела- молодого, загорелого, пышущего здоровьем. Под упругой кожей тенями и золотистыми бликами прорисовывались мышцы, тугие, сильные. Черное кружевное белье было будто бы тоже частью ее тела, а не одеждой.