- Ты либо экстрасенс, Рита,- Хьюст осторожно опустился на матрас рядом с ней, стараясь нигде не придавить ее волосы.- Либо для тебя хороший человек- это на смерть пьяный сомнительный тип в машине без номеров.
Она улыбнулась и ткнулась лицом ему в ключицу. Хьюст украдкой поцеловал душистые, пахнущие медом и полевыми травами волосы.
- Скажи, обязательно тебе сегодня идти к этой, как ее.. Льюис?
- Да, еще как. Ты же знаешь, наши мамы дружат. Если я не появлюсь там… опять это еще начнется.
Рита поднялась с постели легким и пружиниситым движением. Хьюст нехотя выпустил ее руку.
- Я буду там. Отдельно, конечно, я все помню,- он встретил ее обеспокоенный взгляд.- Но буду обязательно. Я никогда не был на этих ваших элитных тусовках, но, думаю, после пары шотов все становятся равны.
- Ты прав,- Рита сбросила с плеч платье. Воздушная белая ткань упала к ногам, и Хьюст невольно привстал, чтобы разглядеть получше стройное, грациозное тело. Рита привстала на носочки и сняла с вешалки другое платье, что висело не небольшой перекладине среди черных футболок, рваных маек, кожанок и клетчатых рубашек. Это было короткое коктейльное платье с длинным рядом крупных нежно-голубых камней.
- Тебе очень хорошо,- у Хьюста пересохло в горле. Он не мигая наблюдал, как Рита натягивает на себя платье, поправляет чуть завернувшиеся края, ловким отточенным движением застегивает сзади молнию. Она всегда делала это сама, хотя Хьюста нередко даже задевало это, что она, подобно другим девушкам, не просит его помочь, невинно и игриво.
Она вообще отличалась от всех, кто у него был- а было у него немало. За свои восемнадцать лет Хьюст успел перевстречаться с девушками разных национальностей, социального статуса и воспитания. Он видел отвязных девчонок, рядом с которыми и сам не стоял; видел ангелоподобных эфемерных нимф, словно сошедших с открытки к Пасхе; видел скромных маминых дочек, что непременно должны были вернуться домой к семи и не минутой позже. Он много кого видел и много что перепробовал; он совращал, его совращали, и так все мимолетные интрижки неизменно кончались плешью в мозгах и новым номером в черном списке.
Но с Ритой все было иначе. Как-то раз в баре Хьюст услышал разговор двух мужчин, на вид бизнесменов, очень представительных и серьезных; они за кружкой пива обсуждали своих жен и любовниц. Хьюст имел к ним другой интерес- в их баре не принято было появляться подобному контингенту, и положено было выставить их за дверь или отвесить по паре на челюсть, но тут один из них вдруг громко засмеялся и сказал:
- В женщине должно быть все, понимаешь? Есть разные женщины по призванию: шлюхи, матери, суки, девственницы и амазонки. И если ты встретил ту, что сексуальна как шлюха, нежна как мать, умна как сука, чиста как девственница и храбра как амазонка- ты самый счастливый мужчина на планете.
И теперь, глядя на эту неумолимо сексуальную фигуру, вспоминая нежнейшие прикосновения, умный взгляд, чистоту ее души и храбрость сердца, Хьюст понимал, что это так. Он и есть самый счастливый мужчина на планете.
Глава 3.
Глава 3
Timbaland- Give it to me
- Стейси, детка, тебе не кажется, что все фильмы про подростков имеют эту сцену?- Кейт поежилась, плотнее прижимаясь к руке Стейси. И правда: большой дом из красного кирпича приветливо впускал толпы кричащих подростков и ящики с алкоголем; басы глухо отдавали раскатами где-то в грудной клетке, и музыка, смешиваясь с криками и визгом, превращалась в бесконечный ритмический рисунок.
- Ага. Интересно, какой сюжет нас ожидает на этот раз?
- Обычно кто-то кому-то изменяет, и их ловят на горячем. Или приезжают родители с копами. Как вариант, массовая перестрелка.
- Стивен Спилберг аплодирует стоя, Китти.
За свои шестнадцать лет Робинсон и Вильямс побывали на самых диких вечеринках, которые вообще имели место быть не только в их городке, но даже за пределами. Страсть к тусовкам навеки связала улыбчивую Стейси и дерзкую Китти. Что до Робинсон, то она обладала чудесным здоровьем, и мало какой парень мог на спор перепить ее. К тому же, в отличии от Вильямсов, мистер и миссис Робинсон были постоянно погружены в свою творческую деятельность, и им было попросту не до дочери- мать Китти была ведущим модельером округа, а отец шлепал свои детективы как тостер- поджаренные ломтики хлеба. Китти смеялась над его произведениями в лицо отцу, называя их «туалетным чтивом», на что он смеялся в ответ и обводил рукой их большой красивый дом со словами «На этом туалетном чтиве строится твое будущее, Китти. И если мы обанкротимся, то нам хотя бы будет что жечь, чтобы согреться.»