- Ты ли это говоришь, папа?- младшая Саммерс порывисто встала со стула. Отголоски тяжелой болезни все еще давали о себе знать; на какое-то мгновение земля начала уплывать у нее из-под ног, но Рита, вцепившись в спинку стула, удержалась.
Ричард непонимающе глядел на дочь, замерев с бокалом в руке. Вино все еще волновалось в нем. Красивое, благородно вытянутое лицо отца выражало истинное недоумение. Рита вдруг испугалась; так бывает, что, когда ты вступаешь на опасную тропинку, приходит сильнейшее чувство страха из-за того, что дороги назад больше нет. Она смотрела отцу прямо в глаза и силилась найти в них ответ на свои многочисленные вопросы, но казалось, будто он правда не понимает ее поведения.
«Все хорошие политики- хорошие лжецы»,- вспомнила Рита. А ее отец был очень хорошим политиком.
«Неужели,- думала девочка, не слыша ничего вокруг, кроме собственного сердцебиения.-он может так умело притворяться сейчас, когда стоит перед судом, когда стоит перед родной дочерью, чье представление о семье он навсегда разрушил своими глупыми действиями? Неужели он будет продолжать лгать, вместо того чтобы прямо, как мужчина, ответить за свой поступок?»
- О чем ты?- спросил он тихо. Рита обернулась к Джо, чувствуя, как слезы уже бегут по ее щекам, оставляя за собой горячие дорожки. Брат молча метался взглядом от лица Ричарда к лицу Риты, и девушка поняла, что он не имеет никакого понятия о том, что же происходит в семье Саммерс.
Наконец она посмотрела на мать. Отголоски этого абсолютного счастья, что солнечным лучом озарило ее лицо, все еще играло в глубине глаз далеким нежным светом, но все это перекрывало выражение полной растерянности. Рита крепко зажмурилась, оттолкнула стул и выбежала из комнаты под стук приборов, торопливые шаги и выкрики ее имени.
«Нет,- думала девушка, перепрыгивая через три ступеньки и старательно уворачиваясь от рук родителей и Джо.- Не сегодня. Господи, что же я делаю… что же я делаю…»
***
В тот день в небольшом и до скучного тихом городке Сейдон на юге США царила сплошная закрытая драма. Она коснулась не только величественного особняка мэра Саммерса и его семьи, но даже такой богом забытой постройки, как полуразвалившийся амбар на самой окраине за старой стоянкой, о котором ходили легенды и к которому детям строго-настрого запрещали приближаться играть. Внутри этой покосившегося мрачного строения из темного сырого дерева в закатных лучах солнца происходил свой спектакль, и если в доме Саммерсов царила обычная бытовая атмосфера непонимания, то здесь зрители могли увидеть отнюдь не мыльную оперу, а самый настоящий вестерн.
Среди опилок и сгнивших досок, окурков и затоптанных в землю жестяных банок, озаренная золотистыми лучами солнца, подобно супергероине из какого-нибудь комикса DC или Marvel, гордо стояла стройная шатенка, а возле ее ног, как будто край ее супергеройского плаща, трепыхался от сквознячка клетчатый платок.
Но декорации были не столь интересны в этой сцене. Куда интереснее было наблюдать за тем, как появление Кейт Робинсон в Пристанище спустя почти год после той страшной ночи повлияло на всех присутствующих, и в особенности на Скита Басса и Аарона Уолка, эту вечную пару хулиганов, которых за глаза, очень тихим шепотом, порой называли Бонни и Клайдом.
Скит Басс и правда испугался поначалу. Сердце его готово было выпрыгнуть из груди, а сам он невольно попятился назад, словно увидел перед собой ходячего мертвеца. Чуть сзади него Аарон Уолк, замерев с поднятой рукой, даже приоткрыл рот от удивления, когда увидел, кто сегодня пожаловал к ним в гости. Внезапная тишина воцарилась в Пристанище; лишь из самого дальнего угла на верхней полке в амбаре было изредка слышно тихое поскуливание.
Наконец, первым в себя пришел Басс. Он, конечно, сделал вид, что нисколько не удивлен; усмехнулся и сложил руки на груди, хотя сердце его все еще болезненно сжималось при каждом вдохе.
- Я даже не надеялся увидеться вновь,- Скит раскинул руки в стороны, как будто хотел обнять Кейт, но она не шевелилась, глядя ему прямо в глаза так, словно пыталась выжечь их.
- Зачем ты пришла?- прорычал Уолк, оттолкнув Басса в сторону. Он не любил ломать картин; довольно-таки грубо схватив Робинсон за плечо, Аарон наклонился к ней так близко, что щеку девушки обдало горячим мужским дыханием. Робинсон переборола в себе желание отпрянуть, но и на вопрос не стала отвечать.