Как-то так с утра сложилось, что Стейси не проверяла по обыкновению телефон. Она вообще не взяла его в руки за все утро; едва позавтракав, девушка отправилась на прогулку, заглядывалась на прохожих, на витрины магазинов, настолько милые и аккуратные, что они казались игрушечными; танцевала под музыку уличного джазового оркестра, примеряла самодельную шляпку из легкого кружевного ситца в крошечном подвальном магазинчике на углу, что держала пожилая, сморщившаяся как печеное яблоко француженка с доброй беззубой улыбкой. Казалось, жизнь жалеет Стейси, жалеет ее тонкую душевную гармонию, не хочет, чтобы та расставалась с этим чувством абсолютной легкости и поэтому оттягивает момент.
Но он все же настал. Сначала, открывая Instagram, Стейси даже не поняла, откуда так много публикаций в черном цвете и надрывных текстов о том, что кто-то не заслуживал такой участи. Девушка сидела в кафе на набережной, спустив солнцезащитные очки на край носа, чтобы можно было читать. Ее пальцы начали мелко дрожать и, наконец, телефон с громким стуком выпал из ее руки на стеклянный крошечный столик, когда она наконец-то поняла, что случилось в ее родном городе.
Первым по-настоящему содержательным постом стала запись одного новостного профиля, который обычно выставлял всякие таблицы ставок на скачки и объявления о конкурсах танцев. Пробежав глазами сквозь текст, Стейси ничего не поняла поначалу, потому что она выросла в месте, где граждане не закрывают дома на ночь, где можно зайти в супермаркет с открытой сумкой, и никто не возьмет твой кошелек. Ее родной город, такой тихий, закрытый от всеобщего хаоса, от проблемы терроризма, детских суицидов, наркомании и безработицы, стал на одну ночь сердцем ада.
Еще до отъезда Вильямсов во Францию шериф Томпсон дал интервью местному каналу и с гордостью сообщил, что они наконец-то нашли и бросили за решетку сошедшего с ума лесника, задушившего свою жену и двух малолетних дочерей. Лесник жил довольно-таки далеко от Сейдона, и жителей города не сильно всколыхнула эта история, ведь никто не знал эту странную семью, обитавшую в хижине в сосновом бору. Задержанный отрицал свою вину; он все время повторял, что пришли плохие люди из Сейдона и убили его семью, потому что когда-то давным-давно он задолжал им и поэтому был вынужден скрываться в лесу. Его рассказ никто не желал слушать; Томпсон считался едва ли не местным суперменом, ведь это он за два дня раскрыл такое жуткое дело. Тогда лесник повесился в собственной камере на веревке из простыни, оставив предсмертную записку, в которой указал имена двух взрослых мужчин, которые на самом деле жили в Сейдоне. Лишь после его смерти полиция взялась расследовать преступление, и вскоре они и правда вышли на след истинных преступников.
Первая волна грянула после того, как двадцатого июня по местному телеканалу показали заплаканное лицо сестры лесника, которая успела закричать в прямом эфире, что убийцы откупились. Несправедливость взбудоражила общественность; миролюбивое население Сейдона наконец-то отвлеклось от равнодушного созерцания происходящего. Люди осознали, насколько же чудовищная несправедливость царит в органах власти, и штурмом пошли на здание полиции. Шериф Томпсон и мэр Саммерс вместе стояли на пороге, пытаясь усмирить разъяренных граждан, требовавших правосудия, но в ответ на их призывы успокоиться в них полетели помидоры и яйца. Тогда Ричард Саммерс уехал на своем «Мерседесе», предоставив Томпсону самому бороться с озверевшей толпой. И шериф придумал замечательный план по спасению.
Ночью того же дня те немногие горожане, что остались дома и не пошли на митинг, могли видеть по телевизору, как помощники шерифа волокут из машины двух перепуганных парней и насильно тащат их в сторону участка. С трудом пробившись через толпу, полицейские явили собравшимся задержанных юнцов, объявив, что это они- истинные убийцы семьи лесника и будут подвергнуты самому суровому наказанию. Те, кто были там, застали ту самую картину, которая положила начало ночи ужаса двадцать первого июня- один из парней вырвался из рук полицейских и бросился бежать через толпу, расталкивая людей вокруг. Он был убит выстрелом под левую лопатку.
Ближайшие сутки город не видел сна. Уже к рассвету разошлась информация, что двое юношей абсолютно не причем в деле лесника, а взяли их за обычное мелкое хулиганство. Мэр Саммерс чуть заря уже стоял на главной площади, окруженный местными журналистами и могучими охранниками. Его семья сидела в машине, напряженно вглядываясь в толпу. Те, кто вчера стоял за справедливость, теперь стояли потому, что убийство полицейским перепуганного подростка было для них по крайней мере новостью мирового масштаба. К сожалению, самое страшное все еще было впереди.