В комнату постучались. Стейси оттолкнула Джо в грудь ладонью и открыла дверь. Там стояла мама, как всегда безупречно одетая и с уложенными волосок к волоску светлыми волосами. Миссис Вильямс помяла в руках черный кожаный клатч, прежде чем сказать дочери:
- Стейси, уже без пятнадцати. Я думаю, пора ехать.
- Я тоже так думаю,- кивнул Джо, засовывая руки в карманы. Стейси коротко кивнула и, схватив сумку и планшет с заправленными в него бумагами, с готовностью выпрямилась в струнку.
- Я… я готова,- двузначно произнесла она. Джо понял это как то, что девушка была готова ехать; но мама, как женщина, прочувствовала настроение фразы.
- Джо, сходи пока с Лиамом, заведите машину. Он ждет внизу,- она немигающим взглядом уставилась в лицо Джо. Тот немного замялся и поспешно вышел из комнаты.
- Детка,- Хилари взяла дочь за обе руки. Контраст ее белой кожи рядом с молочной Стейси смотрелся очень экзотично.- Я хочу сказать тебе вот что: что бы ни произошло, мы в тебя верим. Мы любим тебя и гордимся тобой. Я понимаю твое волнение из-за выступления, тем более, тебе поручили не просто составить красивую речь, но, можно сказать…- мама не смогла подобрать нужного слова.- В общем, мы с папой за тебя, что бы ни случилось. И даже если ты забудешь все до единого, что хотела сказать, мы все равно будем тебя поддерживать.
- Хорошо, мам,- Стейси выдавила вымученную улыбку. Хилари сверкнула белоснежными зубами, как у детей в рекламе пасты Paradontax, и поцеловала дочь в лоб.
- Ну, пойдем,- мама накрутила на палец ту самую непослушную прядку и ловко вправила ее в пучок. На то она и мама- больше волосы не выбивались из прически до самого вечера.
***
Заметив знакомую черную «Камри», Кейт заставила себя приподнять уголки губ. Она вообще старалась изо всех сил вести себя по возможности спокойно и жизнерадостно в присутствии Стейси; но в этот день, казалось, обстоятельства поставили себе целью вытащить из нее весь жалкий остаток нерастраченных эмоций. Воспоминания о прошлом лете не покидали ее с того самого дня, как она отправилась в Пристанище; всю неделю Робинсон подскакивала ночью в кровати от страшных снов- и страшными они были потому, что они не были плодом ее воображения. Ровно год назад она видела эти картины собственными глазами, она принимала участие во всеобщем хаосе.
Мало того, так еще и наступила та самая пятница. День посещений. В глазах Робинсон сложилась окончательная картинка происходящего; она теперь уже знала наверняка, откуда у шерифа взялась сигарета Хьюста и как это связано с его же фляжкой у Бобра. Если бы не церемония, Кейт отправилась бы в участок с первым лучом рассвета, но это было бы крайне подозрительно. Робинсон приходилось изо всех сил скрывать свою косвенную причастность к делу Рейеса, и пока что ей это удавалось на славу.
Из толпы вышел Джейсон. Он был одет теплее всех, в громадной черной дутой куртке и вязаном свитере под ней. Робинсон, в своем шелковом платье-футляре, казалась дюймовочкой на фоне этого громилы.
- Джейсон, ну в самом деле,- Кейт усмехнулась, оглядев его с ног до головы.- Ты оделся так, как будто мы идем лепить снеговика. Тепло же на улице.
- Что-то я не заметил этого по твоим плечам,- он улыбнулся, снял куртку и накинул на плечи Кейт. Та попыталась было вывернуться, но БигБанни крепко сжал ее руками.
- Я не позволю тебе мерзнуть. Дует северный ветер, отец говорит, в такую погоду легче всего заболеть,- в голосе Джейсона слышались нотки материнской заботы. Кейт сердито фыркнула.
- В таком случае, принеси мне мою косуху, я отдала ее маме. Я ценю твою заботу, но тебе куда больше идет этот костюм снеговика после Апокалипсиса.
Джейсон с готовностью отправился исполнять волю своей дамы, а Кейт осталась стоять ждать Стейси со всей четой Вильямс и Джо. Ей было стыдно признаться самой себе, что в куртке Джейсона она чувствовала себя словно под любимым одеялом в морозный зимний вечер.
***
Встретившись с Робинсон, Стейси быстро поцеловала подругу в щеку и уткнулась в чтение своей речи. Она занималась этим все последние три дня; штудировала написанное, декламировала перед зеркалом, прокручивала в голове, раз за разом повторяла себе под нос шепотом в ванной, за едой, в машине, на улице. Со стороны могло показаться, что Вильямс сошла с ума; чуть приподнятая бровь Кейт свидетельствовала о том, что Робинсон именно так и думает. Но теперь Стейси было уже все равно, как она выглядит со стороны; момент выступления близился с чудовищной скоростью, а чувство уверенности в себе таяло прямо пропорционально количеству людей, заполняющих городскую площадь перед зданием мэрии.