Эта-то мысль и сподвигла мистера Льюиса с изменившимся выражением лица торопливо направиться в дом. Проходя мимо гостиной, он заглянул в приоткрытую щель двери- там его жена напевала одной ей известные мотивы и вязала гигантский шарф, как она это называла, «Чтобы Отец видел ее вклад в Общество».
Мейсон прекрасно помнил то замечательное время, когда они были нормальной семьей- он, молодой преуспевающий бизнесмен, умело перенявший дело отца и расширивший его; красавица-жена, бывшая модель с нежным именем Лана, и плод их страстной, красивой любви, малютка Анна. Они часто ездили во Флориду, в дом его родителей, порой отдыхая целый месяц на золотых пляжах Майами. Во время одного такого отпуска и случилось то, что навсегда изменило жизнь семьи Льюисов.
Когда Мейсон подал карту в супермаркете, чтобы расплатиться за бутылочку воды, что взял для ребенка, оплата не прошла. Он попробовал снова, и снова, и снова- маленькая Анна хныкала на руках у матери, что хочет пить, а Лана, обеспокоенно поглядывая на мужа, целовала дочку в лоб и пыталась отвлечь ее внимание на яркие обложки журналов со стенда рядом. Наконец, с пятой попытки продавец не выдержала и сообщила Мейсону, что никакой ошибки быть не может, и на его карте либо нет средств, либо она заблокирована.
Тем же вечером Мейсон Льюис, поглядев на себя в зеркало после сорокаминутной беседы по телефону со своим менеджером, обнаружил у себя седую прядь. Все его счета, акции и активы были заблокированы за неуплату какого-то налога, который, по словам заикающегося менеджера, вовсе не было.
Как оказалось позже, налог был- но хитрый менеджер, посоветовавшись со знакомым юристом, в течение пяти лет удачно обходил его, складывая суммы, направленные на выплату, себе в карман. Мейсон был настолько зол и растерян, что даже не стал выяснять, как его менеджеру удалось обойти закон. В суде, однако, ничем особо не помогли; они бросили менеджера за решетку, но долг потребовали выплатить в ближайшие сроки. Таких денег у Льюисов не было; когда Мейсон наконец-то раскрыл карты жене, ее увезли на скорой после сильнейшего срыва. Лана, дочь владетеля крупного медиа-холдинга, с которым случилась аналогичная история, знала, чем заканчивают такие семьи. Она ясно видела своего мужа в тюрьме так же, как видела в возрасте шестнадцати лет своего отца. Лана Льюис так же увидела себя на месте своей бедной матери, которой приходилось идти на большие унижения и жертвы, чтобы прокормить семью. Она вырвалась из этого кошмара десять лет назад, и вернуться в то же состояние было для нее самым страшным сном, который, судя по всему, сбывался.
После срыва для Ланы назначили курс реабилитации, который, опять же, стоил немалых денег. Мейсон Льюис продал всю их недвижимость за границей, не особо задумываясь об истинной цене товара. Наконец, осознав, как сильно он продешевил почти во всех сделках, почти обанкротившийся бизнесмен схватил на руки плачущую малышку Анну и отправился к одному из своих старых школьных товарищей- тогда еще начинающему мэру Саммерсу.
В то время, только-только вступивший в должность Ричард, сам не имел больших средств, но услышав о беде друга, в тайне от своей молодой жены Валери снял почти все их сбережения и отправил на счет Мейсона. Совместными усилиями им удалось погасить долг «Льюис- Фармаси», крупной сети аптек, но денег на то, чтобы вытащить из состояния глубокой апатии юную Лану не было вообще.
Мейсон навещал ее в лечебнице с ребенком на руках. Лана обычно никак не реагировала на его появление, тупо глядя в окно. Надежда на то, что она сама справится со своим состоянием, таяла на глазах.
Как-то раз, во время одного из своих визитов, Мейсон встретил в палате своей жены незнакомого бородатого мужчину. Тот сидел на постели возле Ланы и что-то тихо насвистывал, а она, как зачарованная, слушала его, приоткрыв пухлые губы. Увидев Мейсона, мужчина встал, поклонился и представился как отец Патрик.
- Очень приятно,- с подозрением ответил Мейсон, пожав руку отцу Патрику. Тот был очень похож на какого-нибудь еврейского буржуя из старого кино.
Отец Патрик обладал удивительным певучим голосом. Слушая его, Мейсон уносился мыслями далеко-далеко, на поросшие мягкой травой луга, где пахнет медом и свежестью, где всегда хорошая погода и легкий теплый ветерок. Видимо, Льюис и сам на тот момент попал под влияние этого сектанта; ведь это он согласился подписать договор, по которому его жена должна была временно посещать некие занятия, направленные на то, чтобы помочь ей выйти из апатии.
Лана поправилась спустя две недели интенсивного курса. Когда Мейсон пришел к выводу, что жена вполне здорова, он самолично явился в хижину отца Патрика, которая находилась в соседнем с Сейдоне городом, и сообщил, что его жена здорова, и они бы хотели перестать посещать занятия. К большому удивлению Мейсона, отец Патрик спокойно и с улыбкой согласился. Только потом, когда его жена грозила, что перережет себе вены, если он не пустит ее обратно к людям из Общества, Льюис осознал, что отец Патрик с самого начала знал, как сложно будет вырваться из этой клетки.