В такие моменты вполне реально протрезветь за пару секунд - Анна успела лишь коротко вскрикнуть, прежде чем ей зажали рот рукой и толкнули на кровать. Девушка попыталась сбросить с себя чужие руки, но парень был довольно-таки силен. Он перевернул ее на живот и всем своим весом вдавил ее в матрас. Анне стало трудно дышать, ворсинки от покрывала забились в рот и лезли в глаза. В какой-то момент все ее тело окаменело от дикой, разрывающей все изнутри боли. Девушка даже не смогла закричать - когда она поняла, что это за боль, и что вообще с ней делают, слезы градом полились из глаз.
— Пожалуйста… - пищала она, понимая, что ее все равно никто не услышит в этом грохоте. - Я прошу… перестань, пожалуйста…
— Молчи, шлюха, — ее дернули за волосы и потянули вверх. Насильник уставился ей прямо в глаза. - Ты будешь молчать, дрянь, будешь молчать обо всем, и если ты вздумаешь хоть кому-нибудь сказать, весь город узнает, что не так с твоей мамашей. Ты ведь знаешь, что бывает с сектантами?
Анна всхлипнула. К разрывающей боли внутри прибавился ожог от пощечины. Он бил ее по лицу так спокойно, как будто шлепал только что забитую свинью. Анна не могла дышать от страха, она тонула в этом приглушенном красном свете, в этой боли и унижении, в ужасе от происходящего.
— Ты знаешь, что бывает с сектантами? — он схватил ее за горло и придавил локтем. Слезы, скатываясь по воспалившейся коже, казалось, были самой настоящей лавой. - Ты знаешь, сука? Я расскажу тебе. Я расскажу тебе, что сделают с твоей мамашей!
Он намотал ее волосы на кулак и приложил виском о деревянное изголовье кровати. Потом еще раз, и еще раз, пока ее тело окончательно не обмякло. Анна была еще в сознании, когда он, сбросив ее с кровати, пнул под ребра. Девушка свернулась калачиком, чувствуя, как во рту возникает все больше крови. Насильник вновь взял ее за волосы и поднял на ноги.
— Вы все, шлюхи, одинаковые, — зарычал он, заламывая ей руки. Анна была на грани того, чтобы упасть в обморок, ей казалось, что она уже умирает - сознание существовало отдельно от тела, что тупо висело на его руке. Такое красивое, молодое, нежное, оно превратилось в смесь гематом, синяков и кровоподтеков.
— Пожалуйста, не трогайте маму, — прошептала Анна опухшими губами. - Я прошу, только не маму…
— Никому не сдалась твоя долбанутая мамаша! — он устал держать ее и пренебрежительно швырнул на кровать. Парень посмотрел на себя в зеркало, тяжело дыша. Пару секунд разглядывая свое отражение, он вдруг изменился в лице: чуть улыбнулся, пригладил волосы, поправил одежду. У Анны в ушах звенел странный непрекращающийся звук. Насильник как будто превратился в другого человека, стал так спокоен и уравновешен, как будто это не он едва ли не забил до смерти невинную девушку.
— С вами, шлюхами, только так и поступать, — философски заключил он, разглядывая тело, как товар на рынке, равнодушно оценивая причиненный ущерб. - И не забудь, тебе надо молчать, иначе…
— Я знаю, - прошептала Анна. - Я буду молчать. Только не трогайте маму, я сделаю все, что скажете… только не трогайте маму…
— Анна! Анна! Анна, девочка…
— Только не трогайте маму… - шептала Анна, сползая вдоль дверного косяка. Чьи-то сильные, теплые руки подхватили девушку. Она слышала такой знакомый голос, который часто ругал ее за плохую успеваемость, который пел колыбельную ей в детстве, который становился таким слабым в моменты, когда что-то вновь начинало угрожать их семье. Анна вцепилась в плечи отца, уткнувшись лбом ему в ключицу. Вокруг лежали скомканные вещи, выпавшие из обессилевших рук.
— Папочка… - прошептала Анна, заглядывая в лицо отцу. Его широкоскулое, загорелое лицо искажала маска ужаса. Мейсон Льюис знал: когда кто-то в их семье так плачет, значит, происходят страшные вещи.
— Мне нужно тебе кое-что рассказать, — всхлипнула Анна.
***
Расположившись в уютной гостиной Вильямсов, все собравшиеся - Кейт с родителями, семья хозяев, Сьюзан Аткинс и все Саммерсы, — молча смотрели друг на друга. Стейси вытирала слезы салфетками, Лиам крепко обнимал дочь за плечи с одной стороны, а с другой, отчаянно раскрасневшись, Хилари держала в вытянутой руке коробку с бумажными носовыми платками. Кейт заняла кресло мистера Вильямса, закинув ногу на ногу и выпрямившись в струнку, — в тот момент она очень напоминала Клеопатру на троне, только слишком уж удивленную. Ее родители также стояли по обе стороны от дочери, стараясь не смотреть на Вильямсов, чего не скажешь о Валери и Ричарде Саммерс - те так и буравили Стейси взглядами, полными обещания жестокой кармы. Джо сжался возле двери, усиленно разглядывая свои ботинки. Рита притаилась за его плечом, напряженно вглядываясь во все лица по очереди. Одна Аткинс едва могла спрятать улыбку и так и сияла лицом.
Еще несколько минут гробовое молчание нарушали лишь всхлипы Стейси и шорох выбрасываемых салфеток. Наконец, Ричард, поправив манжеты рубашки, обратился к девушке необычайно низким голосом: