Откидываюсь в кресле, с повышенным интересом разглядывая девочку, что сидит напротив.
-- Завтра заступаешь в операционную.
Даже дыхание задерживаю, наблюдая как выражение безмятежности мгновенно исчезает с её лица.
Удивленно смотрит на меня, но без лишних слов соглашается.
-- Хорошо.
-- Тогда до завтра, Камила. – заставляю себя отвести от неё взгляд.
-- До свидания, Амир Имранович. – говорит и покидает кабинет.
Откладываю документы в сторону и смотрю на закрытую дверь.
Внутри закипает необъяснимый азарт.
Я слишком давно не испытывал подобных чувств.
И мне это совсем не нравится…
Глава 8
Мила
Постукиваю пальцами по столешнице пока жду, когда приготовят заказанный мною капучино.
Бросаю взгляд на часы.
Семь двадцать утра.
Времени с запасом, но я всё равно нервничаю.
Мысленно тут же возвращаюсь во вчерашний день.
До сих пор не верится, что Караев одобрил меня. И пусть он задавал усложненные вопросы, но ни в одном из них я не почувствовала попытку придраться ко мне. Из кабинета я не вышла, а выпорхнула. От чувства глобального удовлетворения и радости хотелось летать.
Но, конечно, состояние эйфории немного омрачалось его словами о моём назначении. И нет, не в том смысле что я не хочу этого. Хочу, и даже очень. Просто очень волнительно.
Я понимаю, что каждая медсестра, оказавшаяся на моём месте, чувствует тоже самое, и поэтому отношусь к своему волнению как к чему-то неизбежному и естественному.
-- Спасибо. - благодарю я баристу.
Накрываю стаканчик специальной крышкой, забираю и иду к выходу.
В лицо ударяет порыв холодного ветра, стоит мне открыть дверь.
Делаю несколько глотков кофе и ускорив шаг иду в сторону больницы.
Кутаюсь поглубже в объёмный шарф, пытаясь в нём спрятаться от безжалостной зимы. Глаза невольно слезятся от пронизывающего ветра.
Но и у такой погоды сейчас есть положительная особенность – я на время забываю о своих переживаниях, что помогает мне успокоиться.
Но в здание Городской клинической всё равно захожу с ощущением внутренней дрожи. Сегодняшний день должен стать моим первым настоящим испытанием здесь и конечно же сложно думать о чём-то другом.
Следующие несколько часов усиленно заставляю себя мыслить позитивно. Что в принципе у меня неплохо получается.
В операционную вхожу задолго до начала. Проверяю стерильность инструментов, готовлю необходимые материалы и настраиваю оборудование. Всё отточено до автоматизма, все действия выверены до миллиметра.
Но я всё равно чувствую, как меня пробирает мандраж. Стараюсь не поддаваться панике, про себя повторяю все инструкции и протоколы.
Вскоре в операционную входит Караев.
Он как всегда спокоен. Движения четкие и уверенные, взгляд пронзительный и сосредоточенный. Которым он сначала окидывает операционную, а затем переводит на меня. И я чувствую, как в воздухе начинает нарастать напряжение.
-- Готова? – спрашивает он абсолютно ровным голосом.
-- Да. – стараюсь звучать уверенно.
На это он лишь кивнул.
Операция началась как обычная, плановая.
Что удивительно, все переживания что терзали меня всё утро отступили стоило мне стать за операционный стол рядом с Караевым.
Мы все работаем как единый механизм.
Я уверенно делаю всё, что должна делать. Слежу за ходом операции, передаю Караеву инструменты. Его руки двигаются быстро и точно, глаза следят за каждой деталью. Внутренне поражаюсь как он контролирует каждую мелочь.
Не могу не восхищаться им.
В операционной он совсем другой. Не просто хирург, он будто обладает сверхспособностями. Иначе его действия не объяснить. Его спокойствие, уверенность, профессионализм – завораживает всё. Наблюдать за ним во время его работы что-то нереальное…
Но в один момент всё меняется...
В один миг, без предупреждения, всё пошло не так…
Мониторы стали пищать, указывая на то, что показатели пациента резко ухудшились. Его сердце начало биться неритмично, давление упало до критического уровня.
В моменте я чувствую, как по спине пробегает холодок и меня охватывает паника.
-- Реанимация! – властным голосом, в котором нет ни капли волнения, произносит Караев.
Все в операционной действуют слаженно и уверенно.
Анестезиолог-реаниматолог начинает манипуляции с аппаратом искусственного кровообращения, а я, стараясь не поддаваться панике, схватила дефибриллятор.
Караев действует сосредоточенно. Он отдаёт чёткие и лаконичные приказы, его глаза следят за каждым движением, а руки продолжают бороться за жизнь пациента. Он выглядит таким спокойным и хладнокровным, всем своим видом показывая, что всё находится под его контролем.