Глава 10
Мила
-- Слушай, а ты в курсе, что Алёнка Петренко с главным мутит? – раздается за спиной голос новенькой медсестры Ксении, которая временно заменят Свету.
Понимаю, что обращается она не ко мне поэтому не оборачиваюсь.
Достаю с полки пачку с чаем, бросаю пакетик в свою кружку и заливаю кипятком.
За три месяца работы в Клинической городской я к собственному удивлению немного привыкла к сплетням. Больше не реагирую на них остро, но участия не принимаю.
О том что у медсестры Петренко роман с главврачом, слухи ходят уже пару недель точно.
Я осуждаю её за отношения с женатым мужчиной, просто потому что считаю это неприемлемым. Но своё мнение по этому поводу держу при себе.
-- Да, слышала конечно. – отвечает Инна. – Она ушлая, своей выгоды не упустит.
Мне кажется или в голосе Инны зависть?
О, боже…
Надеюсь, что я ошибаюсь.
-- Она на нашего Караева одно время глаз положила. Кружилась у его ног преданной собачонкой.
-- А он что?
Ловлю себя на мысли что замираю в ожидании ответа.
Инна, видимо растягивая интригу, на некоторое время замолкает.
Делаю глоток горячего чая и подхожу к окну.
Присутствуя при этом разговоре, чувствую себя странно. Сначала накрывает ощущением неловкого любопытства. Как будто подглядываешь в замочную скважину за чужой жизнью. Но потом противное чувство, словно испачкалась, просто слушая это.
-- А он видимо жестко отбрил её, - продолжает Инна, - потому что она в один момент стала избегать его.
От услышанного сердце пропускает удар.
Может ли быть так что я вижу то, чего нет?
Делаю выводы основываясь на своих ошибочных наблюдениях?
Какова вероятность того, что всё совсем не так?
Как тогда в супермаркете, когда я требовала у Караева объяснений почему он отстранил меня от операций.
Даже вспоминать об этом неудобно.
Думала, что чем-то не угодила ему, а по факту с его стороны это было прямое проявление заботы.
Может и сейчас так?
Это началось незаметно.
Сначала я ловила на себе его мимолетные взгляды, задерживающиеся на мне чуть дольше, чем на остальных. Я списывала их на собственное нервное напряжение, на усталость, на что угодно, лишь бы не признавать очевидное.
Потом короткие, профессиональные замечания, но уже не ледяным тоном, а… почти с улыбкой.
«Камила, ты неплохо справились, но в следующий раз зажим держи крепче.»
Или:
«Камила, молодец, продолжаем в том же духе.»
Сегодня, например, он задержался после утреннего обхода. Все уже вышли из палаты, а он всё ещё что-то изучал в истории болезни пациента. Я стала собирать инструменты, стараясь не привлекать внимания.
-- Камила – окликнул он, и у меня внутри все похолодело. – Что с настроением?
Вопрос простой, но задан был так, будто он ждал от меня чего-то большего, чем стандартного «всё хорошо». Словно он хочет быть в курсе того, что происходит в моей жизни.
И каждый раз его взгляд… он стал каким-то… другим…
Подобные мысли не дают мне покоя уже не первый день.
Стоит признать, что слишком явных знаков внимания с его стороны нет. Скорее, тонкие намеки, взгляды, полуулыбки.
И каждый раз, когда Караев смотрит на меня чуть дольше обычного, у меня внутри всё переворачивается. С одной стороны я чувствую смущение и неловкость, с другой – непонятную тревогу.
Я не знаю, что всё это значит.
Может, он просто пытается поддержать молодого специалиста? А может… может, и правда что-то изменилось.
И если это так, то мне совершенно не понятно, что с этим делать.
Сделать ему замечание я никогда не решусь просто потому, что сама до конца не уверена в том, что мне всё это не кажется.
-- Я тут три года работаю и ни разу не видела кого-то более наглого чем Алёнка. Своей жертвой она всегда выбирает-то рыбку пожирнее, да побогаче. – слышу продолжение крайне неприятного мне разговора. - На всё готова лишь бы пристроиться выгодно.
Внутри нарастает дискомфорт от чужого грязного белья, вываленного напоказ, и некоторое отвращение к себе за то, что не прервала этот поток яда и стала невольной соучастницей.
Остается липкое ощущение, что эти сплетни каким-то образом коснулись и меня.
Незаметно делаю глубокий вдох, пытаясь абстрагироваться.
Теплый фарфор приятно греет ладони, а пар от чая мягко обволакивает лицо.
Смотрю в окно, а там… чудо, первые робкие признаки весны.
Ещё серое небо, голые ветви деревьев, но в воздухе уже чувствуется что-то новое, свежее.
Я уже почти допиваю свой чай, когда наконец-таки остаюсь в сестринской одна.
В голову снова лезут мысли о Караеве.
На секунду задумываюсь о том, что всё правда. Что он действительно проявляет ко мне интерес… как к девушке.