Сквозь лобовое стекло смотрю на величественное строение, которое я называю «домом».
У меня есть всё для комфортной жизни.
Любимая работа, заботливая женщина рядом, дом полная чаша.
Чего мне не хватает?
Не знаю…
Дети?
Уверен, что они будут, всему своё время.
Тогда что?
У меня нет ответа на этот вопрос.
Что есть такого в этой девочке, что рядом с ней забываю о том, кто я?
Чертовщина какая-то…
Выхожу из автомобиля, только сейчас вспоминая что о своём желании посетить спортзал я забыл напрочь.
И подобная забывчивость мне совсем не нравится.
Захожу в дом с полной убеждённостью в том, что больше не допущу собственной слабости, полностью запретив себе расценивать Камилу больше, чем коллегу по работе…
Глава 12
Мила
В операционной стоит тишина, нарушаемая лишь мерным писком приборов.
Я замираю над инструментальным столиком, ощущая его взгляд. Холодный, профессиональный, совершенно бесстрастный. Взгляд хирурга, оценивающего готовность инструментов. Раньше в нём было… что-то другое. Искра, тепло, едва уловимый интерес. Сейчас - лёд. Уже две недели как.
И это правильно.
Тогда, в машине, хотела ему прямо сказать, попросить держать необходимую дистанцию, но не решилась. К счастью, Караев сам всё понял.
Можно ли это расценивать как то, что до той самой поездки его намерения в отношении меня носили несколько иной характер? Не профессиональный.
Значит я не ошиблась, заметив ранее его интерес?
Поднимаю очередной инструмент и протягиваю Караеву. Он берет его, не глядя на меня. Никакого случайного касания пальцев. Никакого мимолетного взгляда. Ничего…
Каждый удар сердца на мониторе эхом отдается в моей груди. Я подаю инструменты автоматически, словно робот, стараясь не отвлекаться на посторонние мысли.
Время тянется мучительно долго. Сейчас глубокая ночь и мы находимся на экстренной операции. Мне казалось, что я уже привыкла к ночным сменам, но это не так. Каждый раз это даётся не просто.
Напрягаюсь всем телом снова чувствуя тянущую боль в животе. Приходит запоздалая мысль о том, что срок годности съеденного накануне десерта я не посмотрела.
Караев, как всегда, сосредоточен, мышцы напряжены, на лбу привычная складка.
Наблюдаю за тем, как он делает последний шов. Аккуратно, бережно.
Монитор издает уверенный писк. Сердце пациента бьется ровно, сильно.
Дальше следует стандартный протокол завершения операции.
Караев окидывает взглядом всех присутствующих, но на мне его взгляд не задерживается, как было раньше. Он просто благодарит команду. И это все.
Пока выполняю свои постоперационные обязанности, думаю о том какова вероятность что я всё себе придумала?
Что не было у Караева никакого личного интереса ко мне?
Сейчас кажется, что это так и есть. И от этих мыслей становится стыдно. Получается это я позволила себе думать лишнее?
В какой-то момент начинаю злиться на себя за недопустимые мысли о Караеве.
Через некоторое время выхожу из операционной, словно из заколдованного круга. Ужасно хочется спать. Проходя по коридору отделения, бросаю взгляд на настенные часы. Три часа ночи. Мечтаю дойти до сестринской и прилечь на диване.
Живот всё сильнее скручивает спазмами, дыхание перехватывает. С каждым шагом боль становится ощутимее.
В сестринской приглушенный свет и тишина. Сейчас это мой личный оазис. Закрываю дверь, стараясь не создавать лишнего шума. Открываю шкаф, достаю аптечку для персонала и отыскав но-шпу, выпиваю две таблетки и ложусь на диван.
Сжимаюсь в комок, укладывая голову на подлокотник и жду, когда подействует выпитое лекарство. В какой-то момент даже удаётся задремать, но это длится недолго, потому что совсем скоро боль становится настолько сильной что, кажется, будто внутренности сжимаются в тугой узел. Дышать тяжело. Следом начинает тошнить.
-- Господи, как же больно… – шепчу, на грани слёз, уже понимая, что ситуация не так проста, как мне поначалу казалось.
Закрываю глаза, пытаясь справиться с накатившей волной тошноты. Стараюсь успокоиться, дышать глубже.
Осознаю, что нужно как минимум позвать кого-то на помощь, но состояние такое, что даже встать с дивана задача далеко не простая.
Не знаю, сколько я так лежу и сколько времени прошло. Кажется, миновала вечность. Чувствую себя уже немного лучше, когда слышу шаги у двери.
Открываю глаза и наблюдаю за тем, как она открывается. Затем кто-то включает верхний свет. Щурюсь от яркого освещения и вижу в проеме двери Караева.
-- Я тебя разбудил? – осторожно спрашивает он. - Почему ты тут?